Есть у меня приблудный кот, зовут его Варенье. Никто точно не может сказать, сколько этому коту лет, но приблизительно 8-9. В возрасте гражданин, в общем.
Периодически у котейки случаются «промахи». Вот и в тот день я снова наступила в лужу:
– Совесть есть у тебя? Лоток рядом, а ты прям посреди кухни!
Я ожесточённо терла тряпкой это место: на кота взяла такая злость, что хоть волком вой.
– Мя, – кот покаяно опустил голову.
– Вот тебе и «мя»! Возьму молодого, аккуратного кота, который будет знать где лоток. А ты иди на вольные хлеба, кормись мышами и птицами. Гадить там тоже можно, где душа твоя пожелает.
С этими словами я отвернулась от кота, убрала тряпку и села за работу. Мамы в тот момент дома не случилось: то ли в магазине была, то ли к соседке отходила. Пришла, и с порога:
– Ну и мороз на улице, ты... – и замерла на полуслове.
– Что?
– Посмотри на него, – и на мохнатого пальцем указывает.
– Совести у него нет, он... – я обернулась к коту: по его щеке текла здоровенная слеза.
Как мне в эту минуту стало стыдно, вы не представляете! Подошла к коту, погладила, говорю:
– Да я ведь это... со злости. Куда я тебя, старика? – и на руки его взяла.
– Мур-р.
Вот так я с котом помирилась. Теперь уж точно знаю, что он все чувствует и понимает не хуже нас, людей; и про то, чтоб его куда-то там «сплавить» и речи теперь не завожу.
Варенье поседел сильно, уже больше белого, чем черного, и акции протеста свои иногда повторяет. А я только вздохну и, сказав: «Ну что с тебя, старика, возьмешь?» – пойду убирать. Иногда, конечно, кричу, но потом раскаиваюсь: все та слеза перед глазами.