Для немецкого звукоинженера Райнхольда Мака сотрудничество со знаменитой рок-группой Queen началось с альбома «The Game», который был записан в Мюнхене. За тем последовали и другие интересные пластинки, в том числе и сольные работы участников группы. В 2000 году Мак дал интервью немецкой газете «Abendzeitung», где рассказал о своих впечатлениях о работе с Queen.
Как мы знаем, вы участвовали в самой успешной эпохе Queen, между 1980 и 1988 годами, когда они активно путешествовали по миру, собирали огромные стадионы. Как далеко простирается ваша ответственность в этой работе?
Райнхольд Мак: «Что ж, это правда, что в альбомах, над которыми мы работали вместе, мы получили совершенно уникальный, новый звук, который стал частью торговой марки Queen. Примерно то же было с "Bohemian Rhapsody" много лет назад. Но это была командная работа, поэтому ответственность лежала не на мне. Тогда у них уже были собственные идеи для нового звучания, однако им нужен был инженер, который мог помочь группе воплотить эти задумки в жизнь».
Значит, ваша встреча была чем-то провиденциальным?
Р.М.: «Это была удача. Для всех нас. Фактически всё разрешилось благодаря Джиму Бичу, менеджеру Queen. Я не верю в судьбу, особенно как в неизбежную силу, которая ведет нас в определенном направлении. Я предпочитаю верить в благоприятную судьбу».
Какие указания вам оставила Queen, когда вы только начали работать с ними?
Р.М.: «Это больше походило не на указание, а на некие общие идеи, которые существовали между ними. В 1979 году Queen достигли определенного состояния истощения; они начали карьеру с двух превосходных альбомов, в которых чувствовалось по-настоящему революционное звучание, - впечатляющая работа для небольшого числа инструментов, что тогда у них были. Это были сложные записи, но группа хорошо понимала, что здесь нужен какой-то поворотный момент, который поможет им привлечь всё большую аудиторию. Этот поворотный момент произошел с их третьим альбомом "Sheer Heart Attack", предвосхитившим настроение следующих работ, которые стали следовать общей линии. "Opera", "Races" и "News Of The World" последовали за этим первым патроном, который принес Queen огромный успех, однако их репутация серьезно пострадала после выпуска альбома "Jazz". Джон Дикон сказал мне, что, если бы они следовали той же линии, группа перестала бы интересовать публику. Пластинки, которые я назвал, просто потрясающие – это подлинное дуновение свежего воздуха в музыке того времени. Но в "Jazz" модель считалась уже устаревшей. Они дали мне это понять, что стало отправной точкой для моей работы».
Как началось ваше сотрудничество?
Р.М.: «Для нового альбома, который должен был выйти в 1980 году, они уже запланировали песни, и были уже выбраны места для записи и микширования. Судьба привела их в Мюнхен, в настоящую страну музыки, где я мог с ними работать. Ребята новые, и им был нужен новый звук, который бы отличался от их предыдущих записей. И в то же время они опасались, что люди перестанут узнавать Queen, потому что их звук 70-х годов, с теми удивительными гармониями, считался визитной карточкой группы. Они хотели чего-то нового, но не знали чего».
И как они всё это выразили?
Р.М.: «Фредди начинал продвигать концепции несколько сдержанно – те песни, которые он написал для "The Game" могли бы идеально вписаться в альбом предыдущего десятилетия. Брайан Мэй считал, что новый диск должен зацепить аудиторию более мелодичными песнями. У Джона идеи были несколько яснее, и он защищал более "сухой" звук, который был достаточно прост в производстве. Тогда, да и сейчас это направление обычно относят к поп. Роджер, возможно, проявил больше энтузиазма в поисках нового звучания; я работал с ним дольше, чем с другими участниками группы, потому как он нуждался в моей помощи».
В каком смысле?
Р.М.: «Роджер и раньше не был доволен своей работой по написанию песен. Я думаю, что тогда он наконец-то нашел новый стиль, отличный от его предыдущих песен, но он не знал, как это отшлифовать. Роджер написал три песни для "The Game", и все они вызвали полемику в группе: так, например, "Coming Soon" Роджер поначалу хотел выпустить лишь в качестве сингла, а в альбом включить другую свою песню "A Human Body". Но Брайан и Фредди возразили, что в таком случае альбом получится слишком ориентированным, потому что к тому времени у них были похожие песни. Наконец они убедили Роджера, который особенно гордился "A Human Body", сделать выбор в пользу "Coming Soon". В этой песне вы слышите по-настоящему классный звук, который мы так искали для всего альбома. Данная тенденция будет прослеживаться вплоть до "A Kind Of Magic". Но, возможно, эти новшества еще лучше иллюстрирует третья песня Роджера "Rock It". С ней, впрочем, тоже были проблемы: Роджер ясно дал понять, что собирается сам спеть её, но мы с Брайаном предположили, что у Фредди, возможно, получится лучше. В итоге были записаны две версии, одна с Роджером, другая с Фредди. Джону понравился первый вариант, а Брайану – вариант с Фредди, поэтому был принят компромисс: вступление оставить с Фредди, а остальное предоставить Роджеру.
Это было весьма разумно, да и у Брайана уже была одна песня, которую он должен был спеть в альбоме. Queen всегда работала подобным образом, благодаря чему им удавалось сохранить общее взаимопонимание. Эта песня все-таки была записана, хотя нам пришлось достаточно поработать над продюсированием: у Роджера очень специфический голос, и ему лучше удаются короткие фразы. Фредди же мог спеть как короткие, так и весьма длинные фразы. Чтобы текст выглядел не слишком крохотным, я каждый раз, когда Роджер заканчивал куплет, добавлял некоторые эффекты на синтезаторе. Это придавало песне свежее звучание, над которым мы много работали на следующих альбомах, но особенно в песнях Роджера».
Queen была необычайно продуктивной группой, потому что её главным преимуществом было то, что все участники писали песни. Как они создавали свои треки?
Р.М.: «Фредди писал что-то впечатляющее. Он всегда начинал с общей идеи, в неком глобальном смысле, которая, могла бы, например, соответствовать принципу "Я напишу песню о любви, в которой будут такие-то гармонии". И исходя из этой основной идеи, он создавал материал, работал над ним. Однако он всегда четко понимал, что делает и куда идет. Брайан Мэй – чрезвычайно дотошный музыкант, который сочиняет песни по принципу архитектора: этаж за этажом, которые выстраиваются на каком-то фундаменте. Он, вероятно, знал, какие уровни должны быть в здании, но не знал, сколько окон он собирается здесь разместить или насколько большим будет чердак. Кроме того, он очень строг и требователен к себе.
Джон всегда был загадкой. Мы знали, когда, например, сочинял Брайан: при этом он ходил из стороны в сторону с блокнотом и напевал нам припевы или рассказывал свои идеи. Джон же в процессе написания песен почти не разговаривал. Так мы понимали, что он обдумывает мелодию или тексты. Обычно он долго молчал, сидя в кресле, попивая чай с содовой. Я помню, как однажды Роджер вошел в студию, где воцарилась абсолютная тишина. Тогда Фредди шепнул ему, что Джон работает над новой песней. Я думаю, что именно Фредди придумал ему прозвище страус, потому что Джон был похож на птицу, которая молчит, пока не снесет идеальное яйцо. Джон был именно таким, он приносил почти полностью законченные песни, хотя другие все равно добавляли что-то, чтобы улучшить песню».
А Роджер?
Р.М.: «Роджер был как бы противоположным полюсом Фредди. Как композитор он обладал большой интуицией. Он почти всегда отталкивался от какой-то определенной идеи, например, мелодии или припева. Если фрагмент звучал хорошо, он решал, что это может стать началом неплохой песни. В этом смысле Роджер больше других зависел от вдохновения. К счастью, у него почти всегда было соответствующее настроение, и ему удавались просто замечательные песни. Он великий музыкант, который отдает музыке свое тело и душу. И очень радостно, что его энтузиазм сохранился на многие годы. В этом альбоме Роджер действительно выложился на все сто».
Тем не менее "The Game" – последний альбом, где Брайан и Роджер спели понравившиеся им песни.
Р.М.: «До "Hot Space" всё было как обычно. Я думаю, они хотели показать, что умеют не только писать и играть, но и исполнять свои собственные песни. Кроме того, похоже, что песни, которые Брайан и Роджер исполняли на протяжении всех альбомов, могли быть спеты только ими, как если бы они были написаны лишь для определенных голосов. Я, между прочим, не могу представить Фредди, поющим "I'm In Love With My Car" или "Sail Away Sweet Sister", драгоценную вещь, которую Брайан написал для "The Game", однако она не была включена в программу концертов. Теперь, очевидно, Брайан включил её в свои сольные выступления, и слушать его просто удивительно».
«The Game» принес большой коммерческий успех Queen, после чего были организованы важные концерты, в том числе и в американских странах. Но, если не учитывать коммерческую сторону, была ли группа довольна получившейся музыкой?
Р.М.: «На глобальном уровне результат "The Game" был более чем удовлетворительным. Джон был в восторге от результата, да и Брайан признал, что с 1976 года они не сделали ничего стоящего. У Фредди было больше сомнений. Это нельзя назвать огорчением, так как тогда он написал "Crazy Little Thing", которая вошла в число его лучших песен. Однако ему пришлось приложить множество усилий, чтобы приспособиться к новому звучанию, которое мы искали. Годы спустя, когда он работал над песней "The Miracle", альбомом, в котором я не участвовал, он заверил меня, что он очень многим обязан тому, что мы сделали в Мюнхене. Я горжусь этой работой, и мы записали в общей сложности пять альбомов, которые так или иначе отталкивались от "The Game". Конечно, я никогда особо не скрывал, что это мой любимый альбом, над которым я работал вместе с Queen. Из него вышли некоторые знаковые песни, которые по-прежнему можно услышать на концертах - "Another One Bites The Dust" и "Crazy Little Thing"».
Есть ли у Мака планы снова поработать с Queen?
Р.М.: «Нет, по крайней мере, в данный момент. Брайан и Роджер продолжают бороться за историю Queen, и это, вероятно, их личная прерогатива. Я уже делал это в те самые незабываемые годы, однако теперь всё в прошлом. В любом случае для меня они близкие друзья, и я всегда буду готов к тому, что мы снова начнем работать вместе».