Вокруг стал разгораться свет. Сверху послышались хриплые крики. Я поднял голову и увидел, как лучи света пробиваются через кроны и падают на пораженные злым недугом стволы. Багровые пузыри лопались, их содержимое вытекало и сразу превращалось в сухую пыль. Прорехи в коре зарастали, мерзкие твари закрывали глаза лапами, с проклятиями и ругательствами неслись по стволам вниз и исчезали в зарослях. Убегая на север, туда же, куда и удуг.
Свет разбегался по лесу и преображал его.
Исчезли больные деревья, опутанные гнусной паутиной и измученные паразитами. Исчез непролазный кустарник с ядовитыми иглами и змеиными гнездами. Полные костей гроты, пещеры и норы тоже исчезли.
Вместо них во все стороны разбежалась просторная древесная колоннада. Все вокруг наполнил тихий спокойный зеленоватый свет. Ветви и листья высоко над головой образовали как будто свод дворцовой палаты с мозаикой из малахита. По земле расстелился курчавый ковер из мха и травы, побежали с песней ручьи.
На лесной прогалине я заметил удивительную процессию. Впереди важно вышагивал маленький старичок с зелеными волосами и бородой до колен. Приглядевшись, я приметил также длинные острые уши, а также тщательно серьезную мину на большеносом личике. С самым торжественным видом старичок нес перед собой деревянный посох. На его навершии, среди плюща и болотных трав, в окружении светляков сидела рогатая жаба.
Старичка сопровождала стайка крошечных юрких фей в травяных платьицах и венках из цветов бересклета, жимолости и сирени. Непоседливые создания то и дело забегали вперед и прятались за деревьями. А потом внезапно выскакивали и оглашали окрестности перезвоном серебряных бубенцов задорного смеха.
Посреди прогалины стоял каменный трон в шелковистых покрывалах зеленого мха. Когда процессия подошла к трону, зеленобородый старичок сноровисто вскарабкался на него и чинно воссел. Посох с жабой он при этом держал в отставленной в сторону руке, как царский скипетр. Крошки-феи запрыгали вокруг, защебетали и принялись играть в догонялки.
Пока я шел по лесу и разыскивал Ганадора, такие шествия встретились мне не раз.
Я нашел князя на вершине пологого холма в самом сердце лесной страны. Вокруг высились деревья с невероятно толстыми стволами и о чем-то переговаривались прозрачные родники. Обломки древних каменных изваяний лежали здесь, их очертания почти совсем скрыли ползучие растения и мох.
Князь стоял в окружении своей дружины. На нем были длинные ниспадающие одеяния цвета осеннего леса. Золотые с красным. Ткань одеяний казалась живой, она струилась и переливалась, как вода и как огонь. Голову его украшала золотая корона, представленная стилизованными изображениями древесных стволов. Деревья поднимались и расширялись вверху буйством пышных крон. Мастерство исполнения каждой ветки и каждого листка потрясало. Стволы и кроны оплели лозы из драгоценнейшего белого металла с гроздьями ягод-изумрудов. По обручу искрились глазки крупных сапфиров и рубинов.
Я подбежал и упал на колени перед князем. Ганадор приблизился, положил руку мне на плечо и поднял меня.
- Здесь и сейчас не время для церемоний, друг мой Эдмун, - проговорил он ласково. - Мы только что сражались плечом к плечу, как братья. А теперь нам надлежит разделить и славу этой победы.
- Но, господин мой князь! - воскликнул я с огорчением. - Мне не довелось нанести ни одного удара в бою — настолько стремительны были ваши слуги! Они прогнали врага так же решительно и легко, как рассвет прогоняет ночную тьму!
- Не стоит об этом переживать, друг мой, - улыбнулся Ганадор. - Тебе не раз еще предстоит столкнуться с нашими врагами и за пределами Укнота. Тогда Майрголагайр и окажет неоценимую помощь. Потому что я оставляю меч тебе и ты пребудешь его владельцем, покуда бьется твое сердце.
Я был поражен щедростью князя и попытался возражать, утверждая, что недостоин подобного подарка. Ганадор жестом пресек мои возражения:
- Я выбрал тебя своим амбассадором в мире, который постепенно погружается во тьму, возвращается к самым первым временам дикости. Тебе потребуется помощь, опора, путеводный свет во мраке. Меча, может быть, и не будет достаточно, но если ты будешь верить в свет и его силу, тьма побежит от тебя.
- Но, господин, как же философы говорят, что мир всегда устремлен вперед? Что все главные процессы в нем направлены только на улучшение, совершенствование? Что это устремление в природе мира, вселенной, что оно самодвижно, и его никак не остановить?
Ганадор покачал головой:
- Созидание не происходит само по себе, и на все нужно употребить труд. Без приложения усилий в мире совершается только гибель и распад. Взгляни на город Урбенг, разрушающийся из самой своей сердцевины. Взгляни на то, что случилось с Укнотом, стоило мне его оставить совсем ненадолго — всего-то на сотню-другую лет. Построй дом в чистом поле, оставь его в небрежении, и пусть твои потомки придут на это место через пару сотен лет. Что они там найдут? Княжеский дворец или развалины?
Я был поражен словами Ганадора и спросил:
- Но неужели нет надежды? И мир обречен?
- Надежда всегда есть. В мире существуют средоточия сил, вокруг которых процессы распада замедляются и могут останавливаться совсем, уступая место созиданию. Каждое существо, обладающее разумом и волей, может стать таким центром созидания. Можешь стать им и ты, если пожелаешь.
- Но что я должен делать для этого?
Князь улыбнулся и ответил:
- Для начала — не быть равнодушным и не мириться со злом. Я уже дал тебе все необходимое для этого.
Ганадор воздел руки и мы с ним мгновенно вознеслись над лесом. Оказывается, ночь еще не отступила, хотя на востоке уже начинало рдеть рассветное зарево. Над освобожденным Утагом стоял колоссальный столб света. Он уходил в высь и пропадал в бездонной звездной синеве неба.
Мое зрение как будто обрело сверхъестественную силу. Посмотрев вниз, я увидел, как убегают через лесные заросли на север черные паучьи фигурки и утекает зеленый туман спор. Белым пламенем пылали по всему лесу «костяные деревья» удуг, еще недавно распространявшие змей и проклятье.
- Зло побеждено? - спросил я. - Оно уничтожено?
- Побеждено? Да. Но уничтожено ли? Нет. Зло не может быть уничтожено.
- Потому что, как учат мудрецы, равновесие добра и зла в мире не должно нарушаться?
Ганадор снова с улыбкой покачал головой:
- Нет. Благое самоценно и не имеет никакой нужды в дурном. Зло существует, как тень. Как сумрак воцаряется в ночном лесу, так и оно заполняет места, откуда ушло все доброе. Или оно старается исказить, испортить все достойное и ценное, чтобы сделать его своим — гнусным и неправильным.
- Зло не может быть уничтожено, потому что это результат выбора. Каждое разумное создание выбирает, творить ему зло или благо, и сама возможность такого выбора — величайшая драгоценность. Поэтому его последствия неприкосновенны, понимаешь? Они должны быть сохранены в вечности во имя свободы.
- Разве удуг не созданы злыми изначально?
Мне сложно было в это поверить.
- Нет. Но они сделали когда-то неверный выбор и перешли черту, из-за которой нет возврата. Теперь они убегут и спрячутся в сумрачных балках и оврагах Чащи Вепрей и Змеиной Низины, пока не придет время изгнать их и оттуда. Но даже в бездне они останутся все теми же самыми удуг, потому что сами пожелали этого.
Внезапно я вспомнил про гиганта в подземелье и спросил о нем князя.
- Укнот расположен на перекрестье многих путей, - ответил он. - Иногда сюда являются незваные гости, в помыслах у которых без позволения вкусить от его щедрот. Исподтишка похитить его сокровища. Но они сами знают, что это не продлится долго.
Тогда я посмотрел на горящие деревья и спросил:
- А как же те демоны, что заменили погубленных ими и теперь блуждают среди людей?
- Это вымысел. Те, кого погубили удуг, просто скитаются в мире, не в силах осмыслить свое неверное существование, лишенное цели и смысла. Но я вернулся, чтобы чтобы освободить их от этого. Ступай, Эдмун, и ты увидишь все своими глазами. Не говорю «прощай», но скажу тебе «до скорой встречи»!
Ганадор взмахнул рукой и откуда-то налетел свежий прохладный ветерок. Игривый вихрь подхватил меня и понес, как резвый скакун. Фигура владыки Укнота быстро уменьшилась и превратилась в ало-золотую искру. Она долго блистала в предрассветном сумраке, потом исчезла. Но я продолжал ощущать присутствие князя рядом с собой. Чувствую его и теперь.