Ее жизнь слишком ценна, чтобы жертвовать ею?
Ингрид коснулась гобелена — тот отозвался застывшим холодом и шероховатостью, впитавшими в себя пыльный слой времени. Подбородок непроизвольно задрался вверх, и с головы тут же слетел капюшон, обнажив огненные волны, но даже это не остановило Ингрид от тщательного изучения картины. Дикие поля Элозы. Место, где некогда на заре мироздания вершилась судьба ее предков, бившихся против Потусторонних и, как казалось им самим, защищавших этот мир от зла. На мгновение она почувствовала запах гари и спекшейся крови. Еле заметная тень усмешки проскользнула на бледном лице.
Жизнь? Способности — это они хотели сказать. Оружие, с которым они могут подчинить и держать в узде все сущее, укрепляя тем самым власть — вот что было ценно, а вовсе не чьи-то там жизни. Будь они так важны, она бы сейчас здесь не находилась. И уж тем более не готовилась бы принять свое заслуженное «наказание».
Отец мечтал когда-то видеть в ней врачевателя или целителя. Как глупо звучит это даже в воспоминаниях, особенно сейчас, когда безумие берет верх над разумом, и мир потихоньку движется к грани тьмы и света, а грань эта с каждым днем становится все прозрачнее.
С тех пор ничего не поменялось. Те, кто выше, всегда решали судьбу тех, кто слабее. И последним, в свою очередь, оставалось лишь подчиняться.
Звук-хлыст. Треск факелов во тьме надорвался медленным скрежетом.
Jerry Wey
