В этом году исполняется сто лет восстанию в Кронштадте. Среди других выступлений против советской власти оно стоит особняком, ведь в этот раз восстали не белые офицеры, не анархиствующие крестьяне, не исламские басмачи, а «краса и гордость русской революции» - балтийские матросы, годами сражавшиеся за нее на фронтах Гражданской войны. Но почему же это произошло? Итак, на дворе 1921 год, и красноармейцы по льду Финского залива идут на штурм Кронштадта, восставшего против диктатуры большевиков.
В 1920 году Гражданская война в России, казалось, была близка к своему завершению. Белая армия генерала Петра Врангеля эвакуировалась из Крыма, батька Нестор Махно с горсткой бойцов скрывался от красных частей на Украине, а от колчаковского Восточного фронта осталась лишь Дальневосточная армия во главе с генералом Григорием Семеновым. Непосредственно власти большевиков больше ничего не угрожало.
В этих условиях советское правительство приняло решение провести сокращение численности Красной армии, отправив многих бойцов по домам. В том числе впервые за долгие месяцы смогли получить отпуск балтийские матросы.
Балтийские матросы по праву стали одним из символов двух революций 1917 года. Черный бушлат с перекрещенными пулеметными лентами, черные же брюки-клеш, ненавидеть офицеров и «шлепать их в патоку», но при этом быть готовым умереть за дело революции. Ярким представителем этой когорты является Павел Дыбенко – глава Центробалта и нарком по морским делам, сражавшийся с немцами в Моонзунде в 1917 году, а потом драпавший от этих же немцев до Гатчины в 1918-м. Злая ирония состоит в том, что всего три года спустя именно ему предстояло подавить последнее выступление своих же бывших «братишек».
Попав домой, матросы застали разоренную войной и политикой большевиков страну. Не хватало еды, фабрики и заводы закрывались из-за нехватки топлива и сырья, рабочие оказывались на улице, а у крестьян забирали последнее в рамках так называемой политики «военного коммунизма». По всей вспыхивали крестьянские восстания, включая Тамбовское, также известное как «антоновщина». В этой ситуации у многих матросов и солдат, проливавших свою кровь на фронтах Гражданской войны, появился вполне закономерный вопрос: «За что мы вообще воевали?».
Ситуацию особенно накалило решение советского руководства закрыть 93 петроградских предприятия, включая знаменитые Путиловский и Сестрорецкий заводы, о котором в городе узнали 11 февраля 1921 года. В результате на улице оказывались около 27 тысяч человек. Аналогичные меры были приняты и в Москве. Как вы понимаете, популярности большевистскому правительству все это не прибавило.
Уже 24 февраля в Петрограде рабочие вышли на митинги и забастовки, требуя увеличения пайков и распределения имеющейся зимней одежды и обуви. Зима выдалась крайне холодной, и теплой одежды на всех не хватало. Среди рабочих появились и политические требования, включая многопартийные Советы и свободу торговли.
Петроградский комитет большевиков расценил их действия как мятеж и ввел в Северной столице военное положение, арестовав около 500 рабочих активистов. Демонстрация была разогнана красными курсантами, которые, однако, обошлись без жертв, стреляя только в воздух.
Матросы не остались в стороне от событий в совсем близком Петрограде. 26 февраля было созвано экстренное собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск», вместе закованных во льдах в гавани Кронштадта. Они приняли решение послать в Петроград делегацию, чтобы выяснить, что там вообще происходит.
Оказавшись в Северной столице, делегаты увидели, что заводы бастующих рабочих окружены красноармейцами. Картина очень напоминала события Первой русской революции 1905-1907 годов, когда царская власть подавляла Октябрьскую всеобщую стачку. «Можно было подумать, что это не фабрики, а трудовые тюрьмы царских времен», - писал позже лидер Кронштадтского восстания Степан Петриченко. В общем, получалось как в том старом анекдоте: «Нешто тебе царь-батюшка запрещал пирожками торговать?»
28 февраля матросы созвали новое собрание, на котором делегаты рассказали о происходящем в Петрограде. По итогам собрания была принята резолюция с требованиями перевыборов Советов, упразднения комиссаров, свободы деятельности всех левых партий, которые к тому времени стали врагами большевистского режима, и свободной торговли. Подобные требования фактически были общими для крестьянских выступлений и рабочих забастовок того времени, вспыхнувших по всей стране.
Кроме того, матросы поддержали восставших петроградских рабочих, и потребовали освободить арестованных членов социалистических партий, а также разрешить крестьянам свободно пользоваться своей землей.
По сути, балтийцы призывали красных выполнять права и свободы, которые они сами обещали, беря власть в Октябре 1917 года. Они выступали под изначальным лозунгом большевиков «Вся власть Советов», которые к тому времени, однако, уже превратили свою режим в однопартийную диктатуру. Собственно, по мнению историка Исаака Дойчера, к тому моменту недовольство большевиками достигло такого накала, что если бы они провели свободные выборы в Советы, то наверняка проиграли бы их.
Текст резолюции был вынесен на рассмотрение всего Балтфлота. 1 марта в Кронштадте прошел митинг, в котором участвовало 15 тысяч человек, под лозунгами «Власть Советам, а не партиям», и «Советы без коммунистов». Среди лозунгов постепенно начала доминировать идея третьей революции, которая должна была свергнуть большевиков и привести к настоящей советской демократии. Среди матросов было много анархистов и левых эсеров, которые в тот период стали главной оппозицией большевистской партии и активно призывали к новой революции.
В Кронштадт прибыл номинальный глава советского государства Михаил Калинин, не побоявшийся, в отличие традиционно «храброго» председателя Петросовета Григория Зиновьева, встретиться с восставшими. Он обругал матросов «вероломными и безответственными», и потребовал их повиновения. Но в ответ балтийцы сорвали его выступление выкриками: «Брось, Калиныч, тебе тепло» и «Ты сколько должностей-то занимаешь и поди везде получаешь!». Как говорится, тут они попали в самую точку. После этого «всесоюзный староста» покинул крепость. Его не задержали, в отличие от матросской делегации, которая по прибытию в Петроград была арестована.
Вскоре по всему Кронштадту разнесся клич «Долой большевистскую тиранию. Местные большевистские лидеры, включая комиссара флота Николая Кузьмина и главы Кронштадтского совета Павла Васильева, были арестованы. Власть в свои руки взял анархистский Временный революционный комитет во главе с уже упомянутым Степаном Петриченко.
Старший писарь на «Петропавловске» и анархо-коммунист по убеждениям, он в конце 1917 года возглавлял Советскую республику матросов и строителей на острове Нарген, созданную в знак протеста против отдачи Прибалтики в руки немцев по условиям Брестского мира. История этой республики – это отдельный интересный предмет, о котором я еще, возможно, напишу, но вернемся к нашим восставшим.
Таким образом, выбор Петриченко в качестве руководителя восстания был вполне логичен, поскольку ему уже довелось управлять самопровозглашенным революционным государством. Под его лидерством над Кронштадтом взвился флаг бунта. «Героический и благородный Кронштадт, − писал историк восстания анархист Александр Беркман, − мечтал об освобождении России… Четкой программы он не сформулировал. Лозунгами были свобода и братство всех людей мира».
Большевистское правительство сразу же осудило восставших как контрреволюционеров под руководством белого генерала, под которым подразумевали начальника артиллерии Кронштадта бывшего генерала царской армии Александра Козловского. 27 его родственников и знакомых были арестованы, включая жену и четырех сыновей, а также 11-летнюю дочь. После окончания восстания 12 из них были репрессированы без предъявления обвинения.
Правда, эта версия не выдерживает критики, поскольку нельзя поверить в то, что известные своим мятежным духом матросы-анархисты, ненавидевшие и убивавшие офицеров на протяжении всей гражданской войны, стали бы подчиняться бывшему генералу. Белые эмигранты действительно поддержали восстание, однако за исключением бывшего командира «Севастополя» капитана первого ранга барона Павла Вилькена, прибывшего 16 марта из Финляндии для помощи восставшим, у них не было прямых контактов с эмиграцией.
Большевики сначала склонялись к переговорам, но затем решили подавить бунт силой. Они не могли смириться с мятежом на флоте и боялись, что он усугубит и без того сложную ситуацию. В стране продолжались крестьянские восстания, а в Якутии и на Дальнем Востоке действовали недобитые белогвардейцы. Привыкшие не договариваться, а подавлять любое сопротивление, красные и в этой ситуации не стали отступать от своей традиционной тактики.
5 марта в Петроград прибыл нарком по военно-морским делам Лев Троцкий, который потребовал от восставших безоговорочной капитуляции. «Только безусловно сдавшиеся могут рассчитывать на милость Советской Республики», − заявил он. Ирония состояла в том, что именно Троцкий во время событий 1917-го назвал балтийцев «красой и гордостью революции», а они были его самыми преданными сторонниками. И теперь те же матросы требовали от него лишь того, что он и большевики обещали им, но так и не смогли дать.
Кстати, позже Троцкий уже в эмиграции заявлял, что он лично не участвовал в подавлении Кронштадтского восстания, но все знали, что его знаменитый бронепоезд тогда находился в Петрограде. Так что это был лишь еще один пример высказывания «Врет, как Троцкий».
Восставшие проигнорировали требование наркома, надеясь выиграть время. В начале марте Финский залив еще был скован льдом, но вскоре могла наступить оттепель, и кронштадтская крепость, ощетинившаяся пушками и защищенная Балтфлотом, стала бы практически неприступной. Кроме того, в тот период даже коммунисты стали присоединяться к бунтовщикам, говоря, что не хотят быть в «партии палача Троцкого».
В итоге большевики решили, что Кронштадт нужно захватить, прежде чем ледоход преградит все подступы к нему. Для штурма была восстановлена 7-я армия под командованием бывшего подпоручика Михаила Тухачевского, в будущем получившего известность своим жестоким подавлением Тамбовского восстания. В лихорадочном желании поскорее взять крепость красные послали отборные полки и ударные части на подмогу гарнизону Петрограда. В бой прямо из кремлевского зала заседаний отправились даже делегаты X съезда РКП (б), проходившего 8-16 марта.
Под командованием Тухачевского красноармейцы с белыми полосками на шинелях по льду Финского залива двинулись на штурм Кронштадта. Навстречу им лился ураганный огонь из бастионов крепости. Лед ломался, и наступающие волна за волной уходили в ледяную Валгаллу. Но они продолжали свой марш, спотыкаясь и скользя, ползя по поверхности залива, и погибая от огня и воды.
Когда все новые и новые нападавшие уходили под лед, казалось, что вместе с ними тонет и сама революция большевиков, которые, по мнению восставших, извратили ее дух. Именно желание спасти революцию от большевистского извращения и вело кронштадтских матросов на бой со своими недавними братьями по оружию.
Первый штурм провалился. Удалось захватить лишь поврежденный форт «Павел I». Красные с большими потерями отступили на исходные позиции.
Более того, некоторые красноармейцы, включая петергофских курсантов, перешли на сторону бунтовщиков, а другие отказались выполнять приказы и отступили. Так, солдаты 27-й Омской стрелковой дивизии призывали «идти в Петроград бить евреев».
О том, как бойцов приходилось поднимать в атаку, красноречиво рассказывает доклад заместителя начальника особого отделения Юдина: ««561-й полк, отойдя полторы версты на Кронштадт, дальше идти в наступление отказался. Причина неизвестна. Тов. Дыбенко приказал развернуть вторую цепь и стрелять по возвращающимся. Комполка 561 принимает репрессивные меры против своих красноармейцев, дабы дальше заставить идти в наступление». Речь об уже упомянутом Павле Дыбенко, который во главе Сводной дивизии участвовал в подавлении восстания.
Однако красные не сдались и в ночь на 17 марта пошли на второй штурм. Ярость нападавших росла с каждым пройденным шагом. После ожесточенного ночного боя, преодолев ожесточенное сопротивление защитников, они ворвались в крепость и кинулись на оставшихся в ней.
Кстати, перед штурмом Тухачевский приказал обстрелять восставшие линкоры снарядами с «удушающим газом», но его приказ не был исполнен из-за погодных условий. Позже он с успехом повторит эту тактику при подавлении Тамбовского восстания.
Кронштадтское восстание было полностью подавлено. 8 тысячам защитников, включая лидера мятежа Петриченко и бывшего генерала Козловского, по льду бежали в Финляндию. Позже около 200 кронштадтцев, не смирившихся с поражением, примут участие в Карельском восстании в декабре 1921 года на стороне бунтовщиков.
3 апреля в захваченном городе прошел парад под командованием Троцкого. «Мы ждали, пока были можно – заявил он, - чтобы ослепленные товарищи матросы воочию увидели, куда их ведет мятеж. Но мы очутились перед опасностью таяния льда и были вынуждены нанести сухой, короткий и четкий удар».
Одновременно в Кронштадте по большевистской традиции начались репрессии. Более 2,1 тысяч человек были расстреляны, около 6,5 тысяч приговорили к различным срокам заключения. Примерно половину жителей – порядка 10 тысяч, выселили из города как неблагонадежных. В советских документах возник новый термин – «кронбунтовщики».
Однако дело мятежников не было проиграно полностью. 15 марта, когда восстание еще продолжалось, глава советского правительства Владимир Ленин представил X съезду новую экономическую программу (НЭП). Принудительный отъем зерна у крестьян – «продразверстка», был заменен продналогом, с ограничениями были восстановлены рынок и частная собственность, и началось привлечение иностранного капитала. Влияние Кронштадтского восстания на введение НЭП позже признавал и генеральный секретарь ЦК ВКП (б) Иосиф Сталин: «Разве мы не опоздали с отменой продразверстки? Разве не понадобились такие факты, как Кронштадт и Тамбов, для того, чтобы мы поняли, что жить дальше в условиях военного коммунизма невозможно?»
«Нэп ввели не после Гражданской войны. Гражданскую войну прекратили введением нэпа, − подытожил писатель Михаил Веллер. − Ортодоксальные кремлевские коммунисты под давлением вооруженного народа и всеобщего саботажа пошли на компромисс. Отмену военного коммунизма завоевал народ. Отвоевали себе хоть кое-какие свободы!».
Уже после распада Советского Союза президент России Борис Ельцин в 1994 году реабилитировал участников восстания, тем самым сняв любые вопросы к их вине. Его указ предусматривал также увековечение их памяти, но это произошло лишь через 17 лет.
В 2021 году в Кронштадте был открыт мемориал в честь столетия восстания. Так память тех, кто боролся против большевистской диктатуры, была наконец увековечена.
Восставшие в Кронштадте были идеалистами. Они верили в «настоящую» революцию, которая подарит всем людям в мире свободу и братство, а независимые от диктата любой политической партии Советы будут выражать волю народа. Но это была лишь утопия.
Во время революции побеждает самая жестокая и прагматичная сторона, готовая на любые меры, чтобы удержать власть. В кровавом хаосе гражданской войны в России такой стороной оказались большевики, которые сначала пообещали народу права и свободы, а затем зачистили своих политических противников и отняли у тех, кто их поддержал, все, что обещали. А после окончания гражданской войны они радостно перешли к уничтожению друг друга. В ходе этих зачисток и погибли все большевистские руководители подавления Кронштадтского восстания – Троцкий, Тухачевский, Зиновьев и Дыбенко. Но их не жаль, поскольку, в отличие от восставших матросов, они ничем были не лучше своих противников.
Автор - Денис Леденев