Я боялся темноты. Спал я на отдельной кровати, хотя в то время в деревнях дети часто спали вместе с братьями или сестрами на одной постели. Отчасти потому, что не всегда были деньги на приобретение дополнительных кроватей, отчасти потому, что так теплее спать зимой. Зимы в нашей местности были всегда холодными, снежными и длинными. Уголь стоил дорого, а дрова нашей лесостепной полосе можно было приобрести только по выделенной квоте при прореживании защитных лесополос. Выделялась делянка, на которой можно было пилить или рубить только помеченные и забракованные деревья, которые не всегда подходили для топки. Но выбора не было. Подспорьем было то, что отец, а он работал в плотницкой бригаде, приносил домой обрезки древесины, которые оставались после каких-либо плотницких работ. Для растопки они годились в самый раз.
Рядом с кроватью, на которой спал я, вдоль стены, стояла еще одна кровать. На ней спала мать с младшим братом-он был еще маленьким, плакал по ночам, и что бы не вставать часто мать спала с ним. Возле противоположной стены моей стоял двухстворчатый шкаф. Он был большой и темный, особенно ночью. Я его жутко боялся. Мне казалось, что из него вылезет какое-то чудище и сожрет меня. Я лежал под одеялом, накрывшись с головой, ждал пока мама уснет. Когда на соседней кровати все затихало, я тихонько перелазил через изголовье своей кровати на кровать мамы и прятался под одеяло у ее ног. Естественно это не-проходило и мама отправляла меня обратно. Иногда она оставляла меня и когда я засыпал, переносила меня обратно, но мне уже было не страшно. Однажды я задумался, -а почему это я боюсь всяких «страшилищ» из темноты, пусть они меня боятся. И я стал пугать их. Боязнь исчезла. Этот метод помог мне, когда я был уже постарше и ходил в школу. Я поспорил со сверстниками, что ночью схожу через кладбище в школьный сад и нарву яблок. Я это сделал, хотя, признаться, это было жутко.
С этим шкафом связано еще одно воспоминание. В шкафу, или, как его называли у нас-«шифоньере», хранилась одежда, белье, постельные принадлежности и другие вещи- все как обычно. Самое интересное и запретное для детей лежало на самом верху шкафа и добраться до него было несколько затруднительно. Но мы с братом находили способы добраться до этих богатств. Самое главное место в этой коллекции занимал патефон. Это был ящик из фанеры обтянутый черным дермантином и закрывающийся такой же крышкой на петлях. При открывании обнаруживался диск с металлическим штырем в средине. На него укладывались пластинки, на пластинки опускалась головка патефона с иголкой. Пластинка вращалась, иголка скользила по бороздкам пластинки, звучала музыка или песни. Иголки хранились здесь же, в маленьком выдвижном ящичке в боку патефона. Пластинки были и большие и маленькие, все с этикетками посредине и надписью «Мелодия». В то время патефон был дорогой вещью и считался роскошью. Имели патефон не все. Но других приборов для прослушивания музыкальных произведений не было, кроме проводных радиоточек в доме, да и то не у всех.
Самым интригующим для меня был не сам патефон, запах патефона. Пахло от него незнакомым таинственным запахом. Я придумал название этому запаху-«запах патефона». В дальнейшем, став постарше, я так называл все незнакомые запахи –«запах старого патефона». Став взрослым, я понял откуда у патефона его запах. Так пахло виноград «Изабелла». Веселились и танцевали под музыку из патефона, а где веселье и танцы там и вино. Кто-то просто разлил вино, и оно попало внутрь патефона. Изнутри он был обшит красным бархатом, вино впиталось в обшивку и сохранился надолго этот запах. Просто и банально, а сколько интриги для юнца.
Свой век патефон закончил плачевно. Будучи уже школьниками, имеющими в своем распоряжении транзисторный радиоприемник, мы посчитали патефон пережитком прошлого, и просто сломали его как варвары, а пластинки разбросали и переломали-ведь они так хорошо летали по воздуху. Теперь я об том очень сожалею.