Приближается Новый год.
Какой же он будет у меня по счёту? Уже шестидесятый? Остаётся только вздохнуть и изречь сакраментальное: "Как быстро проходит жизнь".
У внучки Алисы в Петербурге сейчас череда праздников и Наташа периодически шлёт нам фото. На утреннике в детском саду Алиска вместе с девочками из её группы изображала лебедя. Они танцевали, трогательно вытягивая носочки и взмахивая руками. Все такие серьёзные, старательные и явно довольные эффектом, который они производят на зрителей. И костюмы красивые. Сколько помню, в детских садах на новогодних утренниках девочки обязательно были снежинками, а мальчики- зайчиками. А тут - лебеди, да и пацаны в русских народных костюмах. Молодцы воспитатели, хорошо придумали.
В новостях активно обсуждается скандальная сдача сессии в МГУ девятилетней студенткой психологического факультета Алисы Тепляковой, которую называют "девочкой- вундеркиндом".
А я вспоминаю своё собственное детство и то, как в пять лет я пошла в школу.
Тогда я жила с родителями и бабушкой в маленьком посёлке при гидроэлектростанции на Карельском перешейке недалеко от города Светогорска. Родители были людьми очень занятыми- отец работал начальником ГЭС, а мама- дежурным инженером. Ещё у нашей семьи имелось приусадебное хозяйство- корова, куры, небольшой огород, сад и отдельно- полоса картошки в 5 соток. Так что моей персоной занималась преимущественно бабушка. Отец был у неё девятым и последним ребёнком, родила она его в 46 лет, во времена моего детства ей было уже за 80.
В детский сад я не ходила, поскольку в посёлке его не было. А начальная школа- была. Учились там в основном дети работников гидростанции и на все 4 класса приходилось в общей сложности не более 20 человек. И вот наступил день, когда мне стало не с кем играть, поскольку все мои друзья пошли в школу. В посёлке, конечно, имелись ещё дошкольники, но они были тогда совсем уж мелкими и с ними было не интересно.
Школа находилась через три дома от нашего и я решила тоже туда пойти. Бабушка не возражала.
Пару недель мне пришлось торчать в коридоре и ждать, когда у ребят закончатся уроки. Потом учительница Анна Семёновна Шабанькина надо мной сжалилась и разрешила сидеть вместе со всеми в классе. При условии, что я не буду мешать остальным.
Анне Семёновне тогда было лет двадцать с небольшим. Она носила строгие деловые костюмы с неизменными белыми блузками, волосы укладывала в причёску, которая называлась "бабетта", и очень старалась быть солидной. У неё были большие серые глаза и добрая улыбка.
Я никому и не мешала.
А потом на новогоднем утреннике Анна Семёновна подошла к моим родителям и спросила, думают ли они оформлять на меня документы.
- Это что, в шесть лет её зачислят во второй класс?- ахнули родители. Они знали, что я хожу в школу, но не имели ни малейшего представления, чем там я занимаюсь.
- В третий,- вздохнула Анна Семёновна,- Программу второго класса она уже сейчас почти освоила.
В детстве у меня была отличная память. Прочитав страницу текста, я могла воспроизвести её наизусть совершенно безошибочно. Сейчас я на это, конечно, не способна.
- Это что, она в четырнадцать лет десять классов закончит? И что мы с ней будем делать?
К вопросу получения образования в те времена люди относились прагматично. Считалось, что ребёнок должен получить профессию и начать работать и зарабатывать. Куда он пойдёт после школы, в ПТУ, техникум или ВУЗ, не очень существенно. Нужно будет- продолжит учёбу. Поколение моих родителей встало к станкам в 14 лет делать для фронта снаряды, чтобы иметь по рабочим карточкам 800 граммов хлеба в день, а не 400 граммов иждивенческих. ВУЗовские дипломы это поколение получало и в 30, и в 40, а то и в 50 лет, давным- давно работая по специальности и зачастую занимая высокие должности. Разумеется, те, кто этого хотел.
Так что официально в первый класс я пошла вместе с ровесниками- в семь лет. Поскольку мне там особливо делать было нечего, родители меня определили ещё и в музыкальную школу, она имелась в Светогорске. Чтобы я не бездельничала и была хоть чем-то занята. На прослушивании педагоги определили, что музыкальный слух у меня отсутствует напрочь, но мать слёзно уговорила меня принять. Первый год меня на занятия отвозила мать, потом я ездила сама на автобусе.
Музыкалку я терпеть не могла, хотя по клавишам барабанила вполне усердно. Единственный, кому нравилась моя игра на пианино, был наш пёс Чок, сибирская лайка. Он прибегал под окно и начинал подвывать. Особенно он любил полонез Огинского в моём исполнении. Выводил такие рулады, что соседи валялись от хохота.
Но зато в Светогорске имелся киоск Союзпечати, в котором продавались как советские, так и иностранные марки. Ещё там был тир, пулька стоила две копейки. Родители давали мне деньги на питание, целых 50 копеек, и можно было экономить- например, брать в столовой не полный обед, а гарнир, кусок хлеба и чай, это стоило 9 копеек. Мне хватало и на марки, и на пульки. А ещё в Светогорске имелась свалка макулатуры местного ЦБК и там можно было найти много всего интересного. Один раз, правда, разразился скандал- папаша обнаружил у меня книжку под названием "Спутник партизана" 1942 года издания. Это было практическое пособие по диверсионной работе, давно изъятое из библиотек. Я клялась и божилась, что самодельные взрывные устройства делать не собираюсь и вообще, даже прочитать эту книжку не успела.
Впрочем, потом мне в руки попало "Путешествие на Кон-Тики" Тура Хейердала и мы с моим другом Серёгой начали втихаря строить плот, чтобы спуститься на нём по Вуоксе до Ладожского озера. Но тут Серёгин папенька обнаружил пропажу запаса гвоздей, наше мероприятие накрылось, а те стволы ольхи, что мы с Серёгой напилили, у нас конфисковали и потом на этой ольхе всем посёлком коптили рыбу.
Читала я много и беспорядочно, благо дома была большая библиотека. Учёба в школе мне хлопот не доставляла.
Однако в седьмом классе у меня начались проблемы. Отцу предложили работу в райцентре, мы переехали и я пошла в новую школу, да ещё и с физмат уклоном, будь он трижды неладен. Тут и выяснилось, что я отстаю сразу по нескольким предметам. Пришлось изрядно попотеть, чтобы догнать сверстников. Плюс ещё то, что сейчас называют "буллингом". Пацаны пытались устроить мне травлю как новенькой, не без этого. Но только в "Спутнике партизана" были ещё и очень доступно описаны приёмы рукопашного боя. Кое- что пригодилось.
Потом всё наладилось- и успеваемость, и отношения с одноклассниками. Среднюю школу я окончила в17 лет и никаких особых способностей у меня не проявилось. В университете- тоже. Так что вундеркинда из меня не получилось.
Наверное, оно и к лучшему
Только Алиса Теплякова у меня вызывает откровенное сочувствие. Полное впечатление,что её родители устроили над ней совершенно бесчеловечный эксперимент, попросту эксплуатируя её природную память ради удовлетворения собственных амбиций и не думая о её дальнейшей судьбе.
Трудно ей в жизни придётся.