Амбициозный постдок с первого дня 2016го года знал, что он будет делать в лаборатории госпожи Ши. Сначала он возьмёт несколько безопасных вирусов из музея Уханьского Института Вирусологии и случайно (рандомно) перемешает их с несколькими разными «шипами» из нескольких разных вирусов и отберёт несколько последовательностей, которые лучше всех липнут к человеческим клеткам. Потом он возьмёт эти последовательности и введёт в них тысячи случайных мутаций на ДНК-синтезаторе. Весь это миллион вирусов он зальёт в свою клеточную систему и отберёт на ней того самого гибрида-мутанта, который будет лучше всех липнуть к человеческим клеткам. Лучше, чем первый, опубликованный в 2015м году.
ЧАСТЬ 1 - ЗДЕСЬ.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Постдок приступил к экспериментам сразу по прибытии в уханьскую лабораторию в начале 2016го года и работал круглосуточно весь год – до начала 2017го года. Из лаборатории выходил только чтобы поспать и поесть китайскую лапшу, залитую кипятком. Родители переживали за него всё больше. А у него ничего не получалось. Ничегошеньки.
Постдок отбирал вирусы, делал из них гибриды, ставил анализы на клеточных культурах — и ни один из его гибридов не показал заражения выше достигнутого в лаборатории госпожи Ши ранее и уже опубликованного в «Нейчер». В феврале 2018го госпожа Ши вызвала постдока и холодным конфуцианским голосом сообщила ему, что у его коллег за год уже две-три публикации. А у постдока нет даже результата. Когда результата нет, позиция постдока закрывается, а потом сразу переоткрывается с очевидным результатом. Вон какая очередь у подъезда стоит.
Постдок, ясное дело, сначала отчаялся, а потом остервенел. Весь следующий год он даже ночевал в лаборатории и работал как пулемёт. Точнее, автомат Калашникова, потому что пулемёты такую интенсивность не выдерживают. Те, кто работает в вирусологической лаборатории, понимают, что создание мутантных вирусов – это процесс малоконтролируемый: практически, как ядерная реакция. Запустив его, ты в какой-то момент теряешь над ним контроль. Постдок плыл по этому процессу как труп своего врага, который конфуцианство предписывало постдоку ожидать, сидя на красивом холме у реки.
По понедельника постдок заказывал новые последовательности у сианьских и нанкинских ДНК-синтезаторов. По вторникам делал поверх них специальную ПЦР с высоким количеством ошибок, в результате которой получал тысячу разных вариантов вируса. В среду клонировал результаты такого ПЦР в рандомные векторы и тут же высевал на культуры клеток для подращивания вирусов. Из тысячи вторничных вариантов получалось девятьсот нежизнеспособных, и сто -- жизнеспособных. В процессе оного высевания все сто жизнеспособных вирусов дружно мутировали, рекомбинировали, скрещивались и истово выживали, давая несколько сотен субтипов, грызущих друг другу глотку, пока не выживут несколько сильнейших в тест-системе, которую построила госпожа Ши ДженЛи.
Иногда наш постдок заражался бульоном этих вирусов и чувствовал гриппоподобный синдром, но ему было всё равно. Он мчался на Уханьский рынок морепродуктов, где покупал магический экстракт анемонов, которым бабушка его лечила с детства, и продолжал свой скорбный праведный труд. Так прошёл ещё год. В марте 2018го госпожа Ши ДженЛи вызвала постдока и холодным конфуцианским голосом сообщила ему, что у него осталось полгода. Если до конца 2018го результатов не будет, то его позиция закроется.
Постдок решил действовать напролом: напоил байдзиу одного из самых старых сотрудников лаборатории госпожи Ши господина доктора Чжоу, драматически рассказал о своём выборе между наукой и монастырём, и потребовал сдать ему козырной туз. Как это ни удивительно, козырной туз нашёлся.
Заплетающимся языком доктор Чжоу рассказал, что есть в музее Уханьского Института вирус, добытый много лет назад в юннаньской пещере, то есть, шахте. Так вот, этот вирус имеет удивительно сильную инфекционность, несмотря на то, что выглядит, судя по последовательности, совершенно безобидно. Его инфекционность многократно выше гибридных вирусов, описанных в статье «Нейчер» 2015го года.
— А почему же госпожа Ши не даёт мне этот вирус для экспериментов? — спросил постдок на грани удивления и ярости, заказав ещё одну бутылку байдзиу. На этот раз он взял самый дорогой маотай. Постдоку резко поплохело от второго появления в его жизни юньнаньской пещеры. Это не могло быть простым совпадением.
Доктор Чжоу оценил жест, сгорбился, посмотрел по сторонам и прошипел заплетающимся языком:
— Тёмная история связана с этим вирусом. Выделили его из мёртвых тел шахтёров. От чего те умерли, неизвестно. Но выглядела их смерть как вирусная пневмония… Поэтому боится этого вируса госпожа Ши, и не даёт никому, и тебе не даст.
Рассмеялся доктор Чжоу на этом месте демонически, уронил пьяную голову на руки и проснулся только утром, совершенно не помня этого разговора.
Но мы-то помним, что постдоки — это спецназ. Уже через несколько дней после ещё нескольких бутылок маотай и обильно рассыпанных шоколадных конфет, постдок держал в руках магический вирус. Очень быстро замутировал его и запустил в свою систему. И снова ничего не получилось.
Пришло лето. Постдок находился на грани помешательства. Работал всё более истерично, как бы из последних сил. Делал простые ошибки, вёл себя невнимательно, всё чаще чем-то болел и постоянно ездил на Уханьский Рынок Морепродуктов. Но терять постдоку было нечего. Иной карьеры, кроме как научной, он для себя не рассматривал и интуитивно чувствовал, что находится на границе большого открытия. Вот-вот найдёт он свой гибридный вирус, из которого благодарное человечество и вакцину от СПИДа сделает, и генную терапию инфаркта. Поэтому продолжал постдок работать как заведённый и постоянно спрашивал у знакомых, что бы ему ещё эдакого со своим вирусом сделать, чтобы тот лучше к человеческим клеткам прилипал.
В апреле 2019го госпожа Ши ДженЛи вызвала постдока и холодным конфуцианским голосом сообщила ему, что у него осталось три месяца. Но трудоспособность постдока госпоже импонирует, поэтому она даёт постдоку последний сильный шанс и посылает его на конференцию в далёкую Северную Каролину.
Встретил постдок на конференции американца. Американец сам не мог делать новые вирусы, потому что в Америке ему это запретили ретрограды-параноики, которые боялись, что создадут учёные новый вирус, а тот «сбежит из лаборатории». Ха-ха! Однако, много таких вирусов американец понаделал в прошлом, разбиралсяв этом ремесле и дал постдоку один лайфхак — что надо в шипе поправить, чтобы усилить инфекционность.
А на дворе уже август. Вернулся постдок в лабораторию и приступил к своему последнему эксперименту. Сделал новую последовательность на ДНК-синтезаторе, заклонировал, выделил вирусные частицы, стал заражать культуру клеток. И… Ничего!
В конце октября постдок сдался и начал готовиться к увольнению. От этого всего он так перенапрягся, что слёг с совсем тяжёлым гриппом: температура под сорок, кашель, озноб. Валялся в постели две недели: даже бабушкины анемоны с рынка морепродуктов не помогли. В ноябре тихо забрал из лаборатории вещи и ушёл в монастырь, как всем давно обещал. Родители постдока на монашество благословили, потому то понимали, что иначе он по-любому пропадёт.
Постдок уехал в монастырь Сонцаньлинь, и уже второй год медитирует в юньнаньской пещере. Вроде бы должен выйти на свет в начале 2022го года, но разве можно верить монашеским прогнозам? Хотя даже когда он выйдет из пещеры, вряд ли покинет пределы монастыря и заинтересуется тем, что происходит снаружи в подлунном мире, терзаемом страстями и пороками. Зачем ему это знать? Он итак всё знает.
Если вы дочитали до этого места, то Вам точно (гарантированно) понравятся мои книги «Регулятор» и «Компилятор» — приобретайте на замечательном "Лабиринте"! Ну и не забывайте подписываться на этот мой канал в этом самом Дзене!