И вдруг безумная решимость исчезла, обнажив тот факт, что никогда в жизни мне не было так страшно, как сейчас. Промелькнуло смутное сожаление, почему же я не уехала как можно дальше сразу, как только распознала в нём заряженное ружьё, но причина этого пугала даже сильнее — как далеко я бы не отправилась, мне не убежать. Так зачем тянуть?
начало детективного рассказа: "Конец света в декабре" (13) ... (назад к 12)
Я набрала побольше воздуха и постаралась не выдать себя:
— Почему вчера ты остановился?
— Не хотел, чтобы ты разнесла полквартала, — Златов выдал это вот так запросто, как если бы речь шла о мелком недоразумении.
— Ты всегда знал, кто ты?
— Вообще-то нет, не знал. Вы сами мне всё рассказали, за что вам большое спасибо, кстати.
Павел с опаской покосился на Златова и непроизвольно перевёл взгляд на брошенный на журнальный столик пиджак следователя, из-под которого выглядывало его табельное оружие.
— Я бы на твоём месте не стал этого делать, — голос Златова тихий и невыразительный, но Павел съёжился, — потому что нам же не нужны неприятности?
— Так в чём заминка? — моё дыхание сбилось и даже в глазах потемнело от мысли, что надеяться, в сущности, не на что.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Допустим, мне захотелось узнать вас поближе.
— Это шутка такая? Ты ещё хуже, чем я думала.
— Вы хоть представляете, каково это, с рождения быть вынужденным приглушать голоса и дурацкие видения? Считать мать ненормальной за то, что она верит в какую-то сказочную чушь, и постоянно бояться свихнуться окончательно? А когда родители разбились и я не мог больше пополнять запасы, то началось, пожалуй, самое худшее. Я начал видеть вас среди людей, — Златов говорил устало, превозмогая себя, — и решил, что меня накрыло окончательно. Хотел даже прыгнуть с крыши, так достало, а потом сообразил, что это не глюки. Знаете, как вышло? Один конченый пьянчуга разглядел у мужика в очереди перед собой рога и разорался про чертей, буянил, и хотя его быстро скрутили и отправили лечиться, до меня тогда всё дошло. Я проверил свою теорию и выяснил, что перед нашим носом живут два вида существ, успешно притворяющихся людьми, и этого в упор никто не замечает, кроме тех, кто в горячке. И кроме меня. Да, это было паршиво, но лучше, чем быть психом.
— Когда это случилось? — Павел уже справился с первой волной паники.
— Мне было восемнадцать.
— И почему же ты не разобрался со всеми нами ещё тогда? Почему мы даже не подозревали о твоём существовании?
— Потому что я опять получил их по почте, — Златов достал из кармана брюк маленький пузырёк с драже голубоватого цвета, — и они помогают.
— Кто их присылает?
— Ответ на вопрос занимает меня до сих пор, я и следователем стал из-за желания найти загадочного поставщика. Но не смог.
— А что изменилось сейчас? Почему ты снова в прямом эфире? Заскучал? — постаралась подавить надежду.
— Я должен был научиться жить на грани, чтобы видеть вас, но не влиять и не выдавать себя. Должен признаться, это ужасно трудно, но я смог постепенно нащупать правильную дозу, обошлось почти без эксцессов.
— Тогда какого лешего случилось вчера вечером? Решил развеяться?
— Ругов вывел меня из себя, я даже толком не понял, как это произошло. Когда была найдена Лена Ковальская, а вы оба заявились на место преступления в роли волшебных консультантов, я чуть-чуть снизил дозу. Мне нужно было различать, кто здесь кто. Идея была не из лучших, признаю.
— То есть ты психанул и расслабился, вернее, наоборот, расслабился и психанул, а я чуть не снесла бошки сотне-другой людей?
— Как ты недавно доказывала на своём собственном примере, я не специально, так что остынь, Даша.
— И ты не хочешь спасти человечество от нас всех? Быть непризнанным героем и всё такое?
— Если честно, я ещё не решил, — слова Златова прозвучали неожиданно грубо и я невольно отпрянула.
— Класс. То есть ты посмотришь, как мы будем себя вести?
— То есть мы выясним, что случилось с Леной Ковальской. Надеюсь, никто не против? И в первую очередь я бы хотел прояснить роль Иннокентия. Вы же мне с этим поможете?