Столь жаль человека, не открывшего ни разу Евангелия, сколь поразительнее для твоего ума и сознания оказывается Божественное Откровение.
Да, оно поражает глубиной мудрости и протяженностью прозрения. Еще больше – бездонностью этой глубины и бесконечностью этой протяженности. С годами и в разных обстоятельствах его слово, быть может, не раз тобою заученное, уже затертое в памяти, звучит по-новому.
В каждый из таких мгновений ты понимаешь, что до этой секунды, ты еще ничего не знал. Как понимаешь и то, что такие «мгновенья», такие «озарения» далеко не конечный результат твоего познавательного труда. Ибо вновь и вновь чувствуешь, что почерпнул, но не исчерпал. И что впереди то ли еще будет.
Оттого Евангелие и Божественно, что пронизывает своим изречением время и пространство; что имеет эффект «всегдашней актуальности» - в каждый момент «настоящего времени» его мысль оказывается своевременной и уместной.
Мог ли такое придумать человек, который даже не знает с точностью, оживет ли для него завтрашний день?
Потому Клайв Стейплз Льюис и покончил с собственным атеизмом, что убедился в невозможности христианству быть придуманной религией. «Объективная реальность, - пишет он в своей книге «Просто христианство», - таит в себе загадки, разгадать которые мы не в силах. Вот одна из причин, почему я пришел к христианству. Это религия, которую вы не могли бы придумать».
Потому верил и Тертуллиан, что христианство для него было религией «абсурда». «Верую, потому что абсурдно» - вот перифраз его слов, где четко обозначается причина его религиозного выбора и предпочтения.
Больше вопросов, чем ответов от соприкосновения с Откровением.
Иной раз они – от кажущихся противоречий или же от смысловой неоднозначности. Здесь есть объяснение всему, но оно кажется недостаточным, поскольку не удовлетворяет рассудок. Ведь как может быть, чтобы Бог творил мир, а потом становился Человеком. Как Он, будучи всемогущим, мог допустить, чтобы Его распяли?
В том, однако, и дело, что, по-видимому, у Бога нет задачи стать «единомышленником» человека в том смысле, что Он не станет смотреть его глазами и измерять его мерками.
Он не станет свою логику «адаптировать» к логике человека. Иначе Он вовсе перестанет быть Богом, то есть Тем единственным критерием того, «как должно быть». Оттого нам и не понятна Божественная любовь, что она разнится с любовью человеческой. Другие - и Его справедливость, и правда.
Потому, по-видимому, как замечает священник Даниил Сысоев, Христос, желая даровать исцеление слепому, и уничтожает его слепоту именно тем, что эту слепоту производит, Он «положил брение» (Ин. 9;15).
Для многих христианство остается «соблазном» и «безумием». Потому что, «устраивая дело спасения людей, Бог избрал для этого такие средства, каких не избрал бы человек, чтобы тем лучше доказать людям, что спасение их невозможно для обыкновенных сил и средств человеческих, а вполне зависит от Бога. Это лучше всего открывается в самом способе, которым Иисус Христос совершил наше спасение: Он был распят на кресте, как величайший преступник» (Иванов А.В. профессор).
Друзья, подписывайтесь, чтобы не пропустить новые публикации!