В деревне Ассия на Кипре,
В семье простого пастуха,
В трудах крестьянских и молитве,
Родился сын – любви дитя.
Добросердечный, нравом тихий,
К труду, с лет детских привыкал
И быт крестьянский скорбноликий,
От юных лет своих познал.
К скорбям чужим душою чуткий,
Как мог, старался всем помочь:
Не тратя праздно ни минутки,
Имея отдыхом лишь ночь.
Душой открытой, простодушной,
Он с детства Бога возлюбил
И был всем друг великодушный,
Что не жалел для ближних сил.
Христа прияв благое Слово,
Закона высшего любви,
Его душа была готова,
Ей посвятить труды свои.
И как Давид, был духом кроткий,
Как Авраам гостям служил.
Был верен Богу, как пророки,
И как они - Его любил.
С благою спутницей молитвой,
Он в добродетелях возрос
И перед Богом жизнью чистой,
Духовный плод Ему принёс.
И получил от Бога нищий -
Отец семьи, овец пастух,
Духовный дар любви, превысший:
Лечить любой людей недуг.
И злые духи трепетали,
Молитву слыша пастуха
И злой душой не понимали,
Как чудотворца жизнь тиха?
А люди искренно любили,
Простого Божьего раба
И стать епископом просили,
Чтоб мог «пасти» и их, любя.
Стал Тримифунта он епископ
И оставаясь пастухом,
Помощник стал для многих быстрый,
Питаясь лишь своим трудом.
Пред ним поток реки раскрылся,
Покорно дав пройти по дну,
Когда помочь он торопился,
Снять с осуждённого вину.
Он исцелял всех бескорыстно
И злато царское отверг,
Уча всех жить бескомпромиссно,
Ища духовный лишь успех.
И подвигал царя на благость,
Склоняя к правде и добру,
Любить нести народу радость,
А не насилия беду.
И не стяжать стремиться злато,
Что есть источник только зла:
Не злато делает - всё свято,
А добродетели дела.
Ученика, не восхищаться,
Просил, величием царя:
Ведь им, ему не оправдаться,
Дела нечестия творя.
Пред Богом, царь и нищий, равны
И царь – не праведней раба,
Любовью коль дела не славны
И зла полна его судьба.
А в раз другой, просил и мысли,
Гнать прочь о тлеющем добре:
«Им, не взойти к Небесной Выси,
Ни Церкви Божьей, ни тебе.»
Сам Спиридон взял злато в руки,
Лишь змея в злато превратив …
Дав земледельцу для поруки,
Вернёт, что, долг свой откупив.
Приняв назад, он в сад вернулся,
Обратно в змея обратил …
А земледелец ужаснулся,
Зря Спиридон, что сотворил.
Всегда помочь готов был бедным,
Святой, сред бедных находясь,
И был суров к немилосердным,
Что златом утверждали власть.
Он не стяжал себе богатство
И всем, что было доверял,
И обличал тех за лукавство,
Кто брать хотел, чего не клал.
А раз в загон проникли воры
И уж пошли с добычей прочь …
Но Бог в незримые оковы,
Их заточил … и мучил ночь.
Так Бог сберёг запас весь скудный,
Сам позаботившись о нём,
За то, что выбрал путь он трудный,
Служа Ему усердно днём.
Пастух узрел их лишь наутро
И долго, кротко поучал,
Как жить чужим трудом преступно …
Потом молитвой развязал.
Являл святитель делом веру,
А не игрой премудрых слов,
Во всём он следовал примеру,
Творцом прославленных отцов.
Имел епископ упованье,
Придя с другими на Собор,
На Силы Духа воздаянье
И побеждал, Той Силой спор.
Он чудом Истину возвысил,
В стихиях плинфу изъяснив:
Умы от ереси очистил
И Триединство утвердил.
Была чиста его, так вера,
Служили ангелы, что с ним,
И вместо хора сладко пела,
Их рать созвучьем неземным.
Но он нисколько не гордился,
Что Бог являл всем чрез него:
Душой и телом лишь трудился,
Во Имя Бога Своего.
С жнецами в поле жал он ниву,
Как Бог росой главу покрыл …
И все дивились Свыше диву,
Как Бог угодника любил.
Бог подчинял ему стихии,
По слову - мёртвых воскрешал
И идол – честь Александрии,
Его молитвой только пал.
Но Бог даёт дары бесстрастным,
Творят, что Божие добро …
А не греху ещё подвластным,
Ещё творящим в мире зло.
Был Спиридон пастух чудесный,
Любовью пасший Божьих чад
И был епископ всем известный,
В душе взрастивший райский сад.
И ныне многим помогает,
Являя часто чудеса,
Любовь Христову источает
И утверждает в ней сердца.
Примечание:
плинфа (от греч. - «плита») – кирпич.
© Copyright: Александр Петрович Ерёмин, 2019
На сайте автора: https://stihi.date/9519