- Я ей так прямо и сказал: "У меня по жизни принцип: не говорить "люблю" и не жениться".
- А она?
- Молча собрала вещи и ушла.
- И ты вот так просто взял и отпустил? Раз вместе жили, значит, нравилась...
- Нравилась. Мне вообще по жизни все бабы нравятся. В принципе.
Таксист расплылся в белоснежной улыбке. Молодой, тридцатка, не больше. Красивый, зараза, голубоглазый блондин, веснушки по щекам.
Угораздило же застрять в пробке. А все этот новый мост, будь он неладен. Строят, строят, никак не построят. Вот, пожалуйста, на объездной пробка три километра.
- В общем, ушла, догонять не стал. Я тогда такой злой был, капец. Надо же, думаю, какие девки хитрые пошли. Тихой сапой заползла в мою жизнь. Сначала зубную щетку принесла, потом тапки. Завтраки готовит, командует. То салфетки купи, то мусор вынеси. Ключи от квартиры как-то сами собой к ней карман попали. Когда хочет, приходит, порядки свои наводит. Э, нет, думаю. Так и до свадьбы дойдет, женюсь и не замечу.
- А почему жениться-то не хотел?
- Видел, как жены друзьям мозг выносят. Да и мама у меня по жизни отца пилит, капец, а он терпит. Ради чего, думаю? Ради постели да борща? Вот я и выдал ей все по чесноку, так, мол, и так, не рассчитывай. Нет, я конечно, попытался ее тормознуть. Зачем, говорю, такие резкие движения делать? Но она и слушать не стала, гордая.
- Скучал потом?
- Ага. На других даже смотреть не хотелось, как приворожила. Она такая, как бы вам сказать... Птичка.
- Какая еще птичка? - удивилась я.
- Маленькая, тоненькая. Глазищи во.
Парень так показал "глазищи", что я покатилась со смеху.
- Короче, красивая. И такая на стиле вся... Смотрите.
Он протянул телефон.
- Прямо Твигги, - восхитилась я. Девушка и впрямь была очень хороша.
- Ну, а дальше-то что?
- В общем, пару месяцев мы не общались. Она по жизни гордая, я тоже решил не унижаться. А потом как-то подвозил ее подругу Таньку. Она и говорит: "Ты, скотина, живешь, знать ничего не знаешь, а Яна уже неделю в реанимации, я к ней еду". Я чуть на встречку не улетел. "Что случилось?", - спрашиваю. Говорит: "Авария"
Его голос задрожал. С минуту мы молча ползли по пробке. Наконец, рассказчик успокоился, вытер глаза рукавом и продолжил:
- В общем, приезжаем в больницу. Доктор говорит: "Вы муж?" Я кивнул. "Где же вы, муж, шляетесь, пока мы вашу жену и ребенка спасаем?" Я чуть не упал. "Какого еще ребенка?" - спрашиваю. Он как рявкнет на меня: "Третий месяц! Какого!" Я соврал, типа, в командировке был. Он сунул мне список лекарств и ушел.
Таксист снова замолчал, снова вытер глаза рукавом.
- Короче, разрешили к ней зайти на минутку. Смотрю, лежит моя птичка, вся в трубках, глаза закрыты, и белая-белая... Стою я, как дурак, думаю: "Что же ты мне не сказала? Что же за козел я такой, что не сказала даже"
Слезы градом хлынули по его веснушкам.
- Простите.
- Ничего.
Я протянула бумажный платочек. Он громко высморкался и уставился в окно.
- Танька, коза, мне потом говорит, что это я, мол, из жалости к Яне в больницу ездить стал. А я не из жалости, а по любви.
Пробка немного поредела, и мы поехали быстрее.
- Когда это было?
- Полгода назад.
- А сейчас?
- Сейчас она уже в роддоме. На днях родить должна.
- Слава богу. Все в порядке?
- Да. Она у меня молодец, сильная, хоть и мелкая. А я боюсь. Вы себе представить не можете, как боюсь.
- Не бойся, все хорошо будет. Страшное уже позади, родит. Мальчик или девочка?
- Сына ждем, Тёмку.
- А как же, эээ... Твои принципы по жизни: не жениться, в любви не признаваться?
Таксист снова широко улыбнулся.
- Как с больницы выписали, сразу расписались. А "люблю" так и не научился говорить. В вацапе пишу, а сказать не могу. Но это ведь не так важно, верно? Главное, что здесь.
Он быстро прижал руку к сердцу и снова взялся за руль.
- Верно, - ответила я.
- Приехали. Спасибо, что выслушали. Простите, если загрузил. Я вообще по жизни с пассажирами редко общаюсь.
- Да ничего. Хорошего дня.
Я рассчиталась и пошла по своим делам.
"Вот так и живем мы со своими дурацкими принципами, и думаем, что самые умные. А потом случается что-нибудь такое, и все принципы идут в одно место. А мы "вдруг" прозреваем: "Ах, ох, дурак, дура была". Неужели же, чтобы понять что-то важное и главное, обязательно должно случится что-то страшное и тяжелое? Или это плата за науку, и иначе до нас не доходит?" - подумала я.