Время вращения Земли вокруг Солнца и время вращения Земли вокруг себя представляют собой две несоизмеримые величины, аналогично стороне квадрата и его диагонали. Фактически, принимая во внимание вращение Земли вокруг себя, то есть двадцать четыре часа в сутки, требуется 365,2421897 суток, чтобы планета обернулась вокруг Солнца. Проще говоря, 365 дней, 5 часов, 48 минут и 45 секунд с копейками. Я не буду останавливаться на некоторой разнице между звездным годом, тропическим, эклиптическим, аномалистическим, гауссовским, бесселевым, сидерическим, драконическим и кто его знает, сколько других: это выходит за рамки данного контекста.
Юлианский календарь (от Юлия Цезаря, хотя и был изобретен греческим астрономом Созигеном Александрийским), которому до сих пор следует Русская православная церковь, предусматривает добавление 29 февраля каждые четыре года (високосный год). В Риме он использовался с 46 г. до н.э. до 1582 г. н.э.
Интуитивно, каждые четыре года мы отклоняемся на 0,0312412 дней, то есть на чуть менее 45 секунд. Итак, при быстром и простом расчете, спустя 128 лет мы отошли на один день от реальности. В 1628 году разница стала равна 12,7151684 дням, то есть 12 дням, 17 часам, 9 минутам и 50 секундам с чем-то.
В мире, где моряки полагались на звезды, а крестьяне – на сезоны посева и сбора урожая, этот вопрос никак не представлял собой просто умственное упражнение для ученых математиков. Чтобы попытаться решить эту проблему, астроном из калабрийского города Кротоне Луиджи Лилио предложил папе Григорию XIII то, что войдет в историю как григорианский календарь, которым мы пользуемся по сей день. Разница с юлианским календарем заключается только в том, что не все годы, делимые на четыре, являются високосными: в конце века, если число веков не делится на четыре, год не високосный.
Другими словами, григорианский год длится 365,2425 дня, а именно 365 суток, 5 часов, 49 минут и 12 секунд, отклонение от действительности чуть менее 27 секунд вместо 11 минут и 15 секунд. Чтобы отойти на день нам потребуется не 128 лет, а целых 3.300.
Близится развязка, смелее. Итак, григорианский календарь позволил нам значительно сократить разрыв. Однако он не решил проблему того, как восстановить дни, потерянные за шестнадцать веков. В итоге, путем папской буллы, день после 4 октября 1582 года стал 15 октября. В следующем году Константинопольский собор отклонил предложение Григория XIII. Таким образом, между двумя календарями – и, следовательно, между христианскими церквями Востока и Запада – была установлена разница в десять дней. В 1700 году разница стала равной одиннадцати дням, в 1800 – двенадцати, и тринадцати в 1900. В 1600 и 2000 годах ничего не произошло, потому что 16 и 20 делятся на 4. С 2100 разница возрастет до четырнадцати дней.
Вот почему Октябрьская революция произошла в ночь с 7 на 8 ноября, Рождество – в ночь с 6 на 7 января, Крещение – 19 января, и так называемый «Старый Новый год» – в ночь с 13 на 14 января.
Пруссия перешла на григорианский календарь в 1610 году; немецкие протестанты в 1700; Англия в 1752; Япония в 1873; Китай в 1911; Греция в 1924.
Постановлением Совнаркома (Совета Народных Комиссаров) от 26 января 1918 года днем после 31 января стало 14 февраля. Это был один из первых указов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, наряду с указами о голосовании женщин (временное правительство, 15 апреля 1917 года) и о реформе алфавита (от 43 до 33 букв, 23 декабря 1917 года). С 1923 года большинство православных церквей приняло так называемый новоюлианский календарь, который будет совпадать с григорианским календарем до 2800 года, за исключением русской, иерусалимской, грузинской, сербской и Афонской церквей, которые до сих пор следуют юлианскому календарю.
В советское время, не имело смысла праздновать католическое (25 декабря) или православное (7 января) Рождество, зато Новый Год был и есть воистину всенародным праздником. «Старый Новый Год» (14 января) так и не прижился, ни в стране Советов, ни в нашу постсоветскую эпоху. И вот тут мы плавно переходим к следующей теме: к деду Морозу.
Как «Мороз Иванович», он известен сравнительно недавно, с 1840 года, в качестве «рождественского дарителя», с публикацией сборника «Сказок дедушки Иринея», автора Одоевского. В сборник была включена сказка «Мороз Иванович», в которой впервые давалась литературная трактовка образа фольклорного и обрядового Мороза, прежде выступавшего лишь в качестве языческого хозяина стужи и зимнего холода.
Календарная приуроченность сказки – не Рождество или Новый год, а весна. Поэтому Мороз Иванович живёт в ледяной стране, вход в которую открывается через колодец. И не Мороз Иванович приходит к детям, а дети приходят к нему. Никаких подарков к какой-то дате он не делает, хотя и может щедро вознаградить за хорошо выполненную работу. Именно новогодним персонажем он стал в конце тридцатых годов прошлого века. Изначально, его сопровождала не внучка Снегурочка, а мальчик в красной шубе, на которой было цифровое обозначение года грядущего, как преемник. Кстати, Снегурочка когда-то была не внучкой, а дочкой, как следствие отношений между Морозом и Весной.
Снежная морозная зима связывалась с будущим хорошим урожаем, о котором судили по наличию рождественских или крещенских морозов. Поэтому в Святки и Чистый четверг было принято совершать обряд «клика́нья мороза»: деда Мороза зазывали на трапезу и угощали ритуальными блинами и кутьёй. В то время точно так же призывали в дом души умерших предков, а кутья — традиционная поминальная еда у славян. Еда оставлялась на окне или на крыльце. Тогда же его просили не приходить летом и не портить урожай. Вот что пишет Одоевский:
«[…] Образ этот узнаваем: добрый Мороз Иванович – седой-седой старик, который как тряхнёт головой – от волос иней сыплется; живёт он в ледяном доме, а спит на перине из пушистого снега. Рукодельницу за хорошую работу он одаривает горстью серебряных пятачков, однако и Ленивицу не замораживает (как Морозко старухину дочь в сказке), а лишь проучивает, дав ей вместо серебра сосульку…».
В общем, в педагогической сказке Одоевского обрядовый Мороз и сказочный Морозко превращены в доброго, но справедливого воспитателя и наставника. По поводу сосулек, мы к этому вернемся, когда поговорим об итальянских аналогичных обрядах и о доброй волшебнице Бефане (от слова Эпифания, то есть праздник Богоявления, попросту говоря Крещение).
Итак, что в Италии? Вопреки распространенному мнению, итальянский Баббо Натале (дословно, Рождественский Папа), равно как и Дед Мороз – никакой не англосаксонский Санта-Клаус: оба персонажа происходят от св. Николая Мирликийского, но тот был уроженцем древнегреческого города Миры, ныне в Турции, на рубеже II-III вв. н.э. А еще, Санта-Клаус изначально был голландским Синтерклаасом.
Да, он тоже приносит подарки детям, но никакой внучки у него нет. В начале, это происходило 6 января, то есть в Крещение, что ничем иным не является, как почитание того дня, когда волхвы навестили Иисуса в Вифлееме. В угоду этому последнему, в XVI-XVII вв. дарение было перенесено на Рождество, 25 декабря, а в Крещение в Италии появилась уже упомянутая Бефана. По дороге волхвы спросили у старушки информацию и настояли на том, чтобы она пошла с ними и принесла дары спасителю. Старуха отказалась, но вскоре, раскаявшись, приготовила полный мешок даров и отправилась на поиски волхвов и младенца Иисуса. Не найдя их, она постучала во все двери и вручила подарки детям, надеясь, что она в состоянии восполнить свою оплошность.
Помните, мы говорили про сосульки? Так вот, дети вешают чулки на каминной полке, а Бефана, чем-то напоминающая Бабу-Ягу, без избушки на курьих ножках, но тоже летающая на метле, кладет подарки и всякие сладости в чулки прилежных детей, и уголь в чулки лодырей и проказников. По нашим временам, особенно в городе, камины не шибко распространены, а с учетом энергетического кризиса, может, уголь – не самый плохой подарок. Замечу: как и Дед Мороз, она проникает через дымоход.
Бефана – куда старше деда Мороза: в Италии она известна еще с языческих времен, X-VI вв. до н.э., появлялась в зимнее солнцестояние. Каким образом 23 декабря стало 6 января – об этом мы уже говорили в самом начале, когда речь шла о юлианском и григорианском календарях. Происхождение связано как с древнегреческими Мистериями Митры, так и с кельтскими обрядами «борейской» (полярной) зимы.
В двенадцатую ночь после зимнего солнцестояния через Мать-Природу праздновали смерть и возрождение природы. Римляне считали, что в эти двенадцать ночей (число которых представляло бы как двенадцать месяцев новаторского римского календаря в его переходе от чисто лунного к лунно-солнечному, но, вероятно, также все связанное с другими числами и мифологическими символами) женские фигуры пролетали над землей, возделываемых полях, чтобы умилостивить плодородие будущих культур, отсюда и миф о «летающей» фигуре. По мнению некоторых, эта женская фигура впервые была идентифицирована в Диане, лунной богине, связанной не только с охотой, но и с растительностью, известная в русском языке по древнегреческому имени Артемида. Сильная молодая, красивая. По мнению других она была связана с второстепенным божеством по имени Сатья (богиня сытости) или Абунданция (богиня изобилия).
Другая гипотеза связывает Бефану с древнеримским фестивалем, который всегда проводился зимой в честь Януса и Стрении (от которой также произошел термин «strenna», то есть рождественский подарок) и во время которого обменивались подарками.
Еще в IV в. н.э. тогдашняя общая с православными Римская церковь начала осуждать все языческие обряды и верования, определяя их как плод сатанинского влияния. Эти наложения породили множество персонификаций, которые, начиная с позднего средневековья, привели к тому, что нынешняя фигура была очищена от сказочных или языческих загрязнений, даже если ее образ, доброжелательный, а не отрицательный, был и остается, благодаря влиянию праздника Хэллоуина, ошибочно связанного с праздником ведьмы. На самом деле она не ведьма, а ласковая старуха, изображенная на летящей метле, древнем символе, олицетворяющем очищение домов (и душ) в ожидании возрождения сезона.
Поэтому осуждаемая церковью древняя языческая женская фигура постепенно принималась в католицизме как своего рода двойственность добра и зла. Уже во времена кипрского богослова Епифания Саламинского (IV-V вв. н.э.) такое же повторение Богоявления предполагалось в день двенадцатой ночи после Рождества, таким образом впитывая древнюю языческую числовую символику.
Часто она спускается с колокольни городской площади. Традиция говорит, что «старым» является обозначение конца цикла: фактически с зимним солнцестоянием человек переходит от старого к новому, от холодных и бесконечных ночей к удлинению периода света; более того, на уровне юридического календаря с концом года мы вступаем в новый григорианский год; также на литургическом уровне сильный литургический сезон, Рождество, заканчивается, и начинается Обыкновенный. Именно поэтому в день Крещения говорится: «Epifania, tutte le feste porta via» (Бефана уносит прочь все праздники).
Не следует путать Бефану с ведьмами англосаксонской традиции. На самом деле у настоящей Бефаны нет острой шляпы, как ее часто изображают на многих сайтах, в блогах и даже в некоторых телевизионных рекламных объявлениях. Вместо этого она использует только плотный тканевый платок или шерстяной шарф, завязанный узлом под подбородком.
Метлу она использует как опору, либо для кратковременного полета. В воображении, Бефана летит на метле не как ведьмы, то есть держит перед собой помело (как и Баба-Яга). Поэтому даже в этом конкретная иконография Бефаны не полностью сопоставима с иконографией ведьм.
Бефана (в русском переводе – Фея) является одним из главных персонажей сказочной повести уважаемого в СССР Джанни Родари «Путешествие Голубой Стрелы» (итал. La freccia azzurra), где она показана обычной хозяйкой магазина подарков, большую часть года ведущей жизнь почтенной буржуа. Подарки она, впрочем, доставляет традиционным способом – летая на метле.
Еще одна частая ошибка образа Бефаны связана с мешком с подарками: на самом деле, настоящая Бефана несет свои дары, уголь и чеснок в дряхлых и порванных джутовых мешках, которые имеют форму огромных носков, или в плетеных корзинах, это зависит от территориальности и традиций места, где ее отмечают.
Согласно устным пересказам, Бефана доставляет подарки хорошим детям или уголь и чеснок непослушным. Уголь – или даже пепел – от древнего ритуального символа костров, изначально помещали в носки или туфли вместе со сладостями, фактически в память о сезонном обновлении, но также и о сожженных чучелах. С католической моральной точки зрения последующих столетий, только уголь и (или) чеснок добавлялись в носки и обувь в качестве наказания лишь для тех детей, которые плохо себя вели в течение предыдущего года.
Существуют также поверья, что она жена Рождественского Папы (Деда Мороза), а в других – его подруга или родственник; в других, однако, говорится, что они конфликтуют, поскольку дед в красном распространяет весть о несуществовании этой старухи. В третьих, говорится, что у Бефаны очень старый муж (т.н. Бефанотто), уродливый до такой степени, что вызывает ужас у детей когда он появляется, сопровождая свою старую жену.
Существует также поверье, что, если в доме хороший хозяин, Бефана не только подарит подарки его детям, но и перед уходом подметёт пол. Существует обычай: в ночь с 5 на 6 января оставлять на камине небольшой бокал вина и блюдце с едой для Бефаны.
Надеюсь, данное мое короткое повествование было нескучным, и полезным, чтобы внести немного ясности в сходствах и различиях между русскими и итальянскими праздничными традициями.