Смотрим из года в год без усталости и зрительского привыкания любимые фильмы, сценарии которых написаны в соавторстве Эмилем Брагинским и Эльдаром Рязановым. В их сюжетах всегда заложен некий парадокс, авторы соединяют невозможное с еще более невозможным. Это часть художественного метода творцов, их принципиальное преимущество и причина долгой экранной жизни.
Герой, которого не было: Деточкин из «Берегись автомобиля»
Юрий Деточкин и его возлюбленная Люба. Честные оба, но один жулик, а вторая труженица. На полюсах правды они. Авторы, конечно, когда придумывали своего Деточкина, поставили его на грань условного и безусловного, но все же хотели, чтобы персонаж вызывал определенные жизненные ассоциации. Но вот с этим как раз и были проблемы.
При работе над сценарием Рязанов и Брагинский обращались в различные юридические учреждения и выяснили, что подобных дел в практике нашей доблестной милиции нет. Ну не существует в реальном криминальном мире таких людей - Дон Кихотов, князей Мышкиных и преступников в одном флаконе. Чистый вымысел, этот персонаж. А зритель верил! И кино-Люба его ждала и любила. Парадокс. Или сказка.
Главная ирония: расстояние между Ленинградом и Москвой и Новый год вместо Рождества
Надя Шевелева и Женя Лукашин из «Иронии судьбы» взрослые люди. И одинокие. Он врач, она учительница, советские интеллигенты. Эти обстоятельство их вроде бы делает похожими, ставит на одну планочку. Но. Она ленинградка, он – москвич! Между героями расстояние, километры! Именно это делает героев недоступными друг для друга.
Расстояние между городами требуется преодолеть, чтобы утвердить свою любовь, поставить точку в чудесной рождественской истории. А это дополнительное препятствие, и зритель совершенно точно понимает, что непреодолимое. Так как у Жени была уже любовная история с ленинградкой, которая кончилась ничем.
Фильм показали в первые дни 1976 года. Уже готовая картина примерно полгода дожидалась премьеры, и вполне вероятным было не новогоднее чудо: она могла так и остаться на полке. Помогло то, что во всем наборе советских произведений киноискусства оказалось не достаточно сказок для взрослых.
Во вступительном слове Рязанов назвал свое кино «рождественской сказкой», его попросили изменить преамбулу перед началом показа. Объяснения, что «рождественская сказка» - это особый жанр искусства и даже Диккенс ежегодно публиковал свои рождественские истории, было недостаточно. Потребовали изменить слово «рождественская» на «новогодняя».
Сказочность истории Жени и Нади признавалась и авторами сценария. А мы же знаем, что происходит, когда сказка заканчивается.
Не отставать от поезда, но делать остановки. На «Вокзале для двоих»
Заострить конфликт, придать одновременно комедийный и трагический характер удается авторам и в сценарии «Вокзал для двоих». И снова через соединение несоединимого. Официантка и пианист, полный мезальянс.
Как возникает любовь? А от бессилия. У нее от бесконечного «прибыл-убыл» и монеточек чаевых, пустоты и неустроенности жизни. У него – от вечного своего интеллигентского «я должен, обязан» и «если не я, то кто же».
Сценарий фильма уже был написан и запущено кинопроизводство. Но Рязанов пишет в своей книге «Неподведенные итоги», что работа шла на ощупь, вслепую. Приходилось переписывать, переиначивать целые сцены. Приближать написанное к жизни, чтобы художественное произведение и зритель вместе с ним не превратились в пассажира, отставшего от поезда.
Так возникает прекрасная и ужасная одновременно, провинциальная русская баба в исполнении Людмилы Гурченко. И Платон (Олег Басилашвили), как могучий богатырь нравственных смыслов, живущий по чести и совести. Зритель через них видит в фильме и комедию, и трагедию, и мелодраму – у каждого тут своя остановка.
Золушка в «Служебном романе» - руководящая, а принц – Мягков
Фильм «Служебный роман» с любовными перипетиями тоже показывает нам героев, которые не должны были быть вместе. Ну никак! Мымра, сухарь и директриса с одной стороны. И тихий, незаметный клерк с другой. Как возникает искра, которая пробивает стену между Калугиной и Новосельцевым – центральный вопрос сценария.
Зрителю показано преображение и одновременно странное сближение персонажей. И уже нежная трепетная женщина, красавица и умница и сильный, верный, добрый и идеальный, в общем и целом, мужчина.
Опять круговорот обычных, но очень разных человеческих судеб держит зрительское внимание долгие годы. Одно из рабочих названий «Сказка о руководящей Золушке». Может быть, поэтому, и в наступающие новогодние дни, стоит посмотреть этот фильм? Потому что сказка, потому что так не бывает.
Рязанову и Брагинскому как соавторам было интереснее находить то, что связывает людей, чем воссоздавать разделяющие границы. Но разделение это всегда присутствует на экране. В характеристиках героя, в его социальном положении, в профессиональной принадлежности. И тем ближе к зрителю оказывается кино с их героями. Душевный отклик от рязановских фильмов всегда есть. Сердце зрителя отзывается на метод, примененный в художественном произведении, несмотря на то, что он совершенно сказочный.
Что я еще пишу о кино по четвергам, можно прочитать здесь:
На канале "Художественный метод" есть и другие темы - про книги, про праздники и про еду. И сказочки люблю. Я "пою, что вижу", это личный блог. Подписывайтесь! И ваши лайки будут мне наградой.