Начало будет — «не формат». Просто ржу в голос, пишу по свежатине впечатлений. Не думал, не гадал, не ведал, не замечал, а оказалось — «гопники» ещё живы! Но давайте по порядку. Как обычно случается вечерами — одномоментно закончилось в доме всё нужное. Кофеин, никотин, сахар и даже горвода с отоплением. Остатки домашнего тепла и уюта со свистом покинули квадратные метры через неосмотрительно отрытое кухонное окно.
Стало холодно и зябко. Быстрый анализ обстановки показал — утро будет ещё более стылым и безрадостным. Назрел поздний пешеходный поход в близлежащий специализированный магазин, цветов польского государственного флага.
Что случилось с отоплением, стало понятно на выходе из подъезда. Местная водопроводная секта письменно сообщала: гнев господень поразил теплоузел, трёхсменная панихида с молебнами продолжится до заутреней, не теряйте надежды, с коленопреклонёнными извинениями и «аминь» три раза.
Колеблемый ледяной вьюгой, весь в мечтах об обжигающем глинтвейне на сон грядущий — приоткрыл парадные двери чипка-спасителя. Ба! Матка Бозка и святые угодники! Попал в 90-ые! В гудящем обогревателями предбаннике на корточках прозябают те самые, гроза и ужас добропорядочного интеллигентского общества. Дегенеративного облика, с соответствующими повадками постсоветских подворотен.
Даже гардероб из запасников музея «Шпана обнакнавенная» напялен. Не по сезону: кожзам или что-то дерматиновое китайское, спортивные костюмы, кроссовки, чёрные подвёрнутые на самую макушку синтетические шапочки, словно кардинальские пилеолусы. Стайка из пяти моложавых особей с пивными банками в руках в сопровождении неопрятной синявки едва покинувшей подростковый возраст.
— Мужчина! К вам можно обратиться? … Это фигура речи разочаровала, конечно. Не гоже потомственному «чёткому пацанчику» так с высоколобым и очкастым плебсом разговаривать. Даже если он габаритен и трезв походкой. Измельчала порода. Но с огромным любопытством задержался.
— Можно, если скажешь — вы гопники или АУЕ? — Тут ошибся, наверное. С командным тоном перегнул. Главарь пугливо отвернулся, остальные начали ворочаться, явно намереваясь на выход. Но этот паноптикум ушедшей эпохи всё-таки удалось рассмотреть. Не… вроде те самые, только более нервные и затрушенные. Камер наблюдения опасаются. Поумнели…
Питерская версия.
Так, теперь сменим формат повествования на привычный, научно-популярный. Поскольку социальное явление «гопника» очень интересно, лично занимался вопросом лет пятнадцать назад по заданию одного крупнотиражного издания. Как оказалось, эта публика вниманием социологов и историков практически не избалована. Ленивые исследователи относят «гопоту» к «неформальным молодёжным объединениям с ярко выраженным криминальным характером». Это правда, нет возражений.
«Преимущественно гопники заняты драками, грабежами, нападениями на одиночных прохожих в ночное время, которые нацелены на добычу денег, алкоголя и сигарет».
Гопники стали широко известны не в наши «лихие 90-ые». Термин (якобы) существовал уже в последней четверти XIX века, когда на Лиговском проспекте Санкт-Петербурга создали Государственное Общество Призора. Находилось оно в сегодняшнем здании четырёхзвёздочной гостиницы «Октябрьская».
По порядку разбираемся. Лиговская улице появилась в Петербурге на месте Лиговского канала, который с XVIII века соединял город с Красным Селом. По этой водной артерии таскали баржи с сырьём для бумажной фабрики, обратно доставляли готовую продукцию. Удобно, чтобы не тарахтеть телегами по людному Петербургу.
Хотя некоторые историки города не согласны, утверждают: Лиговский канал служил источником невской воды для подпитки «Лиги фонтанов» Летнего сада. Не суть, поскольку проект был провальным в инженерном исполнении, постоянно приходил в негодность, засорялся, служил источником зловония, вскоре стал откровенной мусорной свалкой. Когда жарким летним днем туда случайно попал прогуливавшийся император Николай I, он пришёл в ярость.
Местные власти, изведав монаршего гнева, приняли решение частично засыпать Лиговский канал, проложить там улицу. С прицелом на развитие её в бульвар, как закончится жилая застройка. Николай I подписал и утвердил проект, приказав насытить будущую Лиговку «приличными сооружениями».
Первым возведённым зданием стала (в 1851-м) гостиница «Знаменская». Очень современная на то время, номера оснастили пневматическими печами, вентиляторами, даже разговорными трубами. Позже там зашумел один из самых популярных ресторанов столицы на полторы тысячи мест.
Но сама гостиница была нерентабельным бизнесом, часто меняла владельцев и названия. В конце концов казна её выкупила, на излёте XIX века организовав Государственное Общество Призора. Попадали туда сироты, дети из неблагополучных семей, малолетние преступники, несовершеннолетние бродяжки, отобранные у профессиональных нищих малолетки. Полицейские очень не любили этот «ГОП», он часто становился притоном для более взрослой шпаны, установившей свою уголовную иерархию среди обитателей.
После революции 1917 года здание не сменило социальное назначение. Утерянным (увы) решением Смольного — создаётся «Государственное общежитие пролетариата». То есть, даже аббревиатура (ГОП) не сменилась. Именно тогда появляется первое документальное подтверждение — лихие обитатели заведения стали называть себя «ГОПниками».
А название Лиговской улицы стало нарицательным. Исчезнувшие дворники (добровольные помощники полиции), полная революционная темень бульвара, близость Невского проспекта и Московского вокзала, запутанные проходные дворы… сделали Лиговку любимым местом промысла для бандитов, проституток, шпаны и беспризорников. С наступлением сумерек туда ни один трезвомыслящий гражданин носа не казал.
Современники вспоминали: шпана лиговского ГОПа выделялась среди прочих горожан уже одним только внешним видом, отдавая предпочтение необъятным кепкам и… ярко-красным носкам. А повадки «гопника из общежития» не вызывали сомнений — это явный преступный и хулиганствующий элемент. «Количество гопников измеряется в лигах» — это питерская поговорка из 1920-го года…
Когда в районе Лиговки случалось преступление, милиционеры первым же делом устраивали облавы, чинили обыски в ГОПе, находя именно в легендарном «пролетарском общежитии» преступников, обнаруживая краденое и отнятое грабежом. Крайне редко ошибались…
Теперь о слабых сторонах такой доминирующей «пролетарской» версии. Ещё в царские времена жители Петербурга спрашивали у плохо воспитанных людей на улицах: «А вы часом не с гоповской Лиговки?». То есть, акроним «ГОП» уже существовал, страсть к аббревиатурам просматривается до времён Советской власти. Это первое.
Второе. Лично знаком с некоторыми «городскими историками», которые в один голос заявляют: в других губернских центрах царской России были свои ГОПы, «Городские общества призрения». Тоже пользующиеся дурной славой, поскольку контингент везде одинаков, туда попадали малолетние (и не очень) бродяжки, оборванцы, бездомные пьяницы и полукриминальный нищенствующий элемент. Жители такой сброд называли всяко: гопа, гопцы, гопнаки.
Тем более, существование питерского «Городского общежития пролетариата» не документировано серьёзными источниками. Это речевой оборот из личных воспоминаний, частной переписки, коротких заметок газет из раздела «уголовная хроника».
«Блатная» версия.
Само собой, к интеллигентской версии образованного Питера с большим презрением относятся исследователи уголовного жаргона, историки преступного мира России. Вполне доказательно говоря: слово «гопник» уже имело широкое хождение в последней трети XIX века. Происходило от блатного выражения «гоп-стоп» (уличный разбой). Второй источник — словечко «гоп» («шайка воров из ночлежки»).
«Еще в конце 20-х годов босяцкая братия называла ночлежки старорежимным словечком «гоп», а их обитателей — «гопниками» или «гопой». (Жемчужины босяцкой речи)
В «Республике ШКИД» молодая учительница, желая пригрозить не в меру расходившимся воспитанникам, грозно кричит:
«Вы у меня побузите только. Я вам! Гопа канавская!».
Был даже специальный термин «гопничать» в мире профессиональных воров. Это означало промышлять по поездам, в случае опасности покидая составы на ходу. Вот и третье возможное происхождение слова: «гоп» — это прыжок. В Западной Сибири можете ещё услышать от старожилов в возрасте — «гопанит, гопает», речь тут идёт о каком-то скачущем беспокойном человеке (чаще — ребёнке).
То есть, в криминальный мир гопник припожаловал от «гоп-стопа», а не из лиговского «общежития пролетариата». На воровском жаргоне так называли молниеносный уличный грабёж с применением насилия малолетними преступниками. С обязательным взятием «на испуг» дерзостью, численностью, наглостью.
Но откуда такое слово вообще могло взяться? Ответ: из-за скоротечности уличного грабежа. Потому что издавна «гоп» в русском языке обозначало «прыжок, скачок или удар» (Даль). С производными — «гопнуть, прыгнуть или ударить». Самая яркая иллюстрация — поговорка «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь».
Словечко приклеилось к жаргонизму «смык» (синониму «шмыг»), закрепилось в самой старой воровской терминологии — «гоп со смыком», мгновенном грабеже с наскоком и ударом. Чтобы запугать, ошеломить жертву, столь же молниеносно исчезнуть (смыкнуть). На такие финты были способны только очень молодые и начинающие «шмыги», нижняя ступень криминальной иерархии.
Именно их стайки дали миру блатного жаргона другое прочтение слова «гоп» — как месту, где можно пересидеть полицейские облавы за небольшую плату. Обычно прятались у бывшего «сидельца» или каторжанина. Первые «гопы» были ликвидированы полицией… после Крымской войны 1853-го в Севастополе.
Находились они в полуразрушенных хибарках Корабельной слободки. Беспризорники, потерявшие отцов и матерей юные сироты организовывали свои «гопы со смыком» и платили за краткий постой артельщикам профессиональных нищих, бывшим преступникам. Нужно отдать должное патриотизму малолетних налётчиков — чаще всего от их «гоп-стопа» страдали английские и французские офицеры, болтающиеся по городу во время перемирия.
А как же криминальная Одесса-мама, кто-то спросит… А никак. «Гопники» появились в ней минимум лет через десять после Крымской войны, дав слову «гоп» третье, последнее прочтение. Так стали называть гастролеров, шайки «гопа со смыком», прибывающие на свои заработки в тёплое время года.
Апофеоз гопника…
Снова вернёмся в послереволюционный Питер, уже получивший своё новое название — Ленинград. Город был наводнён малолетними беспризорниками и преступниками со всей страны, пока не прогремело на всю страну знаменитое дело 1926-го, тот самый «чубаровский беспредел».
Лиговская шпана, уже достаточно зубастая (даже вооружённая), на короткое время заключила перемирие с гопниками Чубарова переулка (сегодня — Транспортный). Обмывая столь великое событие, они совершили в сквере «Сан-Галли» жестокое групповое изнасилование юной девушки. Когда милиция задержала по горячим следам более трёх десятков «гопников», пришла в ужас.
Никто из арестованных не усматривал в своих действиях ничего криминального, мол… обычное дело, девушка вела себя заносчиво, отказалась выпить в столь куртуазной кампании. Дело дошло до Смольного, товарищ Киров (недавно ставший первым секретарём Ленинградского обкома) даже провёл специальное заседание, поставил вопрос ребром: город Ленина необходимо беспощадно очистить от всякой «криминальной швали».
Пресса и чекисты получили команду «фас!», дело «чубаровского беспредела» получило резонанс по всей стране Советов. Состоялся суд, который сразу занял крайне жёсткую позицию к гопникам. Были заклеймены позором и презрением любые «адвокаты» из сердобольного ведомства Луначарского (Совет защиты детей), никаких «перевоспитаний и вторых шансов»!
Более возрастную чубаровскую группировку, как явных зачинщиков «беспредела» — приговорили к смертной казни, накопав не менее двух дюжин похожих эпизодов. Лиговские «гопники» получили длительные сроки в колонии строго режима для взрослых. С такой статьей это был смертный приговор, что и случилось, некоторые не дожили до этапирования в Соловецкий лагерь.
Ленинградская шпана, подогреваемая «лиговскими», взбунтовалась. Гопники буквально сорвались с цепи, волна преступлений накрыла город. Начались нападения на милиционеров и сотрудников ЧК, партийных чиновников, военных. Но это дало прекрасный повод Смольному начать выполнять приказ товарища Кирова. Облавы проводились беспощадно и массово, прогремели выстрелы…
Жалость и снисхождение к малолетним «гопникам» исчезла, классовая болтовня была спрятана. Но настоящее, фактическое истребление ленинградского «гопника» состоялось только в 1934 году, когда были осуждены в рамках одного процесса «банды братьев Шемогайловых» сотни малолетних преступников. А в зале суда висела кумачовая растяжка с цитатой Горького: «От хулигана до фашиста — один шаг!».
#история России #социум #гопники #лиговка #чубаровский беспредел #шпана #криминальные элементы #гоп-стоп #история криминального мира