Причем таких, которые долгие годы стояли по одну сторону баррикад. Кто-то занял нейтральную позицию, чтоб не терять ни тех, ни других. Но, мне кажется, это тот редкий случай, когда лучше промолчать, чем согласиться понарошку и посмотреть куда кривая выведет в реальном времени того человека, который тебя удивил.
Я сразу честно призналась, что моя семья слушала Клавдию Шульженко, Вертинского в нашем доме не было никогда. Напомню, что все мои предки, включая мать и отца - старообрядцы, жившие в алтайской тайге, ушедшие туда после реформы Никона. Я родилась в Москве, потому что отца перевели сюда после войны, и моя семья не имела никакого отношения к богеме.
Мне пришлось столкнуться в Нью-Йорке с потомками эмигрантов первой волны. Они сидели в дальнем углу ресторана «Русский самовар», и меня подвел к ним легендарный, недавно ушедший Роман Каплан, душа этого заведения, не пресловутый хостес, а человек, умевший встретить на пороге каждого, как родного брата, которого не видел десять лет.
Вышел первый номер нашей газеты «В Новом Свете», давшийся нам большой кровью. Я четверо суток провела в комнатке типографии в Квинсе, где она версталась. Безвылазно, практически без сна. Подвели все, кто только мог, в этом отстроенном капиталистическом обществе.
Но самым большим шоком было для меня открытие, что питерцев и москвичей в нашей будущей читательской аудитории практически нет. Не знаю, насколько точны были цифры, которые мне сообщили с веселым смехом - 3%. Остальные - условная Жмеринка.
Певцы в русских ресторанах, в мгновение ока объявленные звездами по возвращению в Россию, как только она начала приходить в себя, никаких чувств, кроме острой жалости к уровню их пения и способу существования, у меня не вызвали.
В общем, в шапку первого номера я вынесла строчку из песни, которую слышала у Андрея Миронова, потому что она, как никакая другая, соответствовала духу того, что я увидела в густонаселенных кварталах «русского» Нью-Йорка.
Здравствуйте вам!
Надо заметить, что своих читателей я всегда стараюсь понять, узнать поближе, вникаю в их судьбы. Пока их не полюбишь - ничего не получится, не надо даже и затеваться. Мне хотелось вернуть им кусочек сердца, оставленного на Родине. Только и всего.
Скажите, можно ли было кого-то обидеть таким приветствием?
Потомок русских эмигрантов первой волны, хорошо пожившая дама с яркими губами, разве что не бросила номер газеты, полученной в подарок у входа, мне в лицо.
- Мы никогда не будем это читать, - сказала она безапелляционно. - То, что здесь написано, деточка, не имеет никакого отношения к русскому языку.
И показала жестом, что разговор окончен. Дискуссия исключена.
Больше нам общаться и не пришлось. В «Русском самоваре» богема ( в широком смысле) и люди сидели в разных углах.
Я долго ждала рецензию Елены Фруминой-Ситниковой, безусловного знатока вопроса и человека, хлебнувшего заокеанской жизни через край. Уже советовала вам прочесть ее исследование жизни Лили Брик. А сейчас приведу только одну часть ее вердикта «Вертинскому», который и стал внезапно яблоком раздора в наших стройных - до этого - рядах.
В своей третьей заметке, посвященной сериалу (она стоит на другом моем канале), я задалась вопросом, ответа на который - честно - не знала:
«До начала показа читала о прекрасной игре Анны Михалковой. Посмотрела. Соглашусь, если кто-то мне объяснит, кого она так хорошо исполнила: Хлудова в юбке, сексота Лубянки или героиню войны, которую мы видим в конце в Колонном зале с наградами, в погонах, с мягкой женственной улыбкой - как раз на песне «Доченьки». Если я поставлю здесь ее фото в первом образе, мне в свою очередь поставят штампик «шокирующий контент», поэтому воздержусь».
Елена ответила. И открыла для меня центральную задумку сценаристов, заложенную в образ, исполненный Анной Михалковой. Напомню только - Слащев считается прообразом Хлудова в пьесе Михаила Булгакова «Бег»:
«А теперь на секунду вернёмся к загадочной фигуре «генерала Слащева» в женском облике и остальным не менее загадочным персонажам, которых воплотила Анна Михалкова.
Дело в том, что эта вездесущая, меняющая облик дама - это образ России.
Причём не только Советской России, а России вообще.
Вот этот вешатель, меняющий личины, неотступно преследующий заглавного героя - и есть основной персонаж, или скажем, основная идея фильма. Для того, чтобы ни у кого не осталось сомнений, во время очередного разговора в парижском кафе эта сверх-элегантная дама на вопрос В., чем она занимается, отвечает «Служу Отечеству, как обычно». Это прямая отсылка к стихотворению Сергея Михалкова «Когда умру, и мёртвый буду жить, и вам назло Отечеству служить», которое любит цитировать Никита Михалков. Ну а в кино эти слова произносит потомок знаменитых предков. И они становятся пародией.
Вот так изящно создатели сериала щелкнули по носу знаменитую семью, а заодно и всех русских, любящих свою землю.
Эта зловещая мистическая Родина - везде, у неё длинные руки, от неё не уйти. Есть только одно место, куда она не может достать и где можно от неё спастись - это роскошная Америка с её голубыми бассейнами. Но наивный и, очевидно, не слишком умный В., не поняв своего счастья, как кролик, сам залез в пасть к удаву.
Такова, на мой взгляд, версия , построенная авторами фильма. А фигура Вертинского - это лишь повод, лишь лицо на афише для привлечения публики».
********
Рецензия у Елены - большая, в двух частях. Думаю, она простит мне большую цитату и верю, что ее разбор полетов будет целиком опубликован в каком-либо российском СМИ. Статью о «Седьмой симфонии» напечатали «Аргументы недели».
Замечу только, что она не отрицает художественных достоинств ленты об артисте В. Но, на мой взгляд, тем хуже для нас (зарубежному зрителю - самое то, уверена, что за границей сериал пройдет на «ура»), ибо бомба, подложенная под общество в высокопрофессиональной, прекрасно выполненной яркой обертке, во сто крат опаснее, чем тупая русофобская поделка.
Кстати, Елена, живущая волею судеб в Канаде (мечтает вернуться на Родину, бьется за это уже несколько лет), смотрела фильм целиком на платной платформе, видела весь «шоколад» и оценила набор составляющих - как дающий почти стопроцентные шансы на статуэтку в обществе квот и культуры отмены всего, что нам дорого.
Пока еще дорого... А следующему поколению уже и не знаю.
Но свой отклик, вырвавшийся из самой души, прямо сейчас оторванной от Родины, и переживающей за всё, что здесь происходит, всем сердцем, Елена закончила на щемящей ноте:
«А нам остаётся надеяться, что наступит такое время, когда о Вертинском снимут честный, талантливый фильм, достойный этого незаурядного человека. Не знаю, дождусь ли я, но Александр Николаевич дождётся. Ему спешить некуда. Он дома».
P. S. Увидела, что рецензию целиком Елена уже выложила на Дзене. (Ее заграничный аккаунт в соцсети в очередной раз забанен по просьбе трепетных друзей, пекущихся о ее и нашем нравственном здоровье). Достаточно набрать в поисковике ее имя и двойную фамилию, как вы найдете ее канал.