– Коля, твой любимый поэт Эдуард Асадов писал: «Кто умеет в будни быть счастливым, тот и впрямь счастливый человек!». Это у меня вопрос по поводу: как быть счастливым и бороться с депрессией? Вот у тебя, я читала, в детстве стакан был всегда «наполовину пустой». Правильно?
– Да. Но это не депрессия. Он у меня «пустой», потому что я все время знаю – я ничего не умею, я ничего не знаю, надо прочитать, я опять что-то не успел, я опять что-то не посмотрел. У меня куча книжек лежит у кровати, которые я не прочитал. Потому он у меня все время полупустой.
А что касается депрессии – да к чертовой бабушке ее! Я на их похоронах на бис станцую. О чем ты? Какая депрессия?
Я понял очень хорошо, моя мама сколько раз говорила, если я начинал на что-то жаловаться – меня пороли первым. Она говорила: нытику – первый кнут.
– Ух ты!
– Меня правда пороли. Никакая это не фигура речи – меня пороли. И я приучился – жаловаться нельзя! Есть проблемы? Реши!
Мама мне говорила: я что, культмассовый сектор – тебя развлекать? Вот возьми книгу – почитай!
– Жестко так мама любимая.
– Дома у меня с мамой все было так, хотя она меня обожала, делала все, что могла, но были вещи, когда жаловаться нельзя, когда ныть нельзя вообще. Если, не дай бог, что-то болит, конечно, другое дело. Если это только не «пальчик порезал». Перевяжи.
– Скажи, пожалуйста. Вот часто мне задают вопрос: как ты себя воспринимаешь? Ты – русская, но просто с черным цветом кожи? Ну да, потому что они вроде как разговаривают-разговаривают, а потом как присмотрятся и видят – ой! Извините!
Как ты себя видишь? Как грузин, который просто живет в России – долгие годы живет, конечно, думает на русском языке, и тем не менее, грузин? Или как русский грузинского происхождения, с грузинскими корнями?
– Я все время говорю одну и ту же фразу. Мне еще было мало лет, когда я это впервые озвучил, что я очень горд, что я грузин по происхождению, что я гражданин России и я русский артист.
– Ух ты!
– Я никогда не буду другим. Меня вырастила эта культура и всему научила эта культура. И я на сегодняшний день самый главный человек в русском классическом балете. От моего мнения зависит: какое будет образование в этом виде искусства будущие десять лет. Потому быть неблагодарным русской культуре я не могу.
Но с другой стороны, мне тут делали плазмаферез некоторое время назад. Шесть раз меняли кровь. Я могу сказать, как Екатерина вторая, что вся моя грузинская кровь вытекла.
Я весь состою из грузинского темперамента, конечно, из тбилисской аристократической части города, потому что даже ощущаю, что вот так я не сделаю, так я не сяду, потому что люди, которые меня окружали тогда, никогда бы не позволили себе такое.
Моя мама была беленькая. Она была очень белокожей. У нее была фантастическая кожа, а я весь такой смугленький. И все время все шутили: у белой женщины черный ребенок. Потому что рядом с мамой я смотрелся очень черным. Но я всегда хотел быть блондином.
А теперь я стал седеть, у меня куча седых волос. Я никогда не крашусь, никогда не красился и не буду, потому что я думаю: «Ну наконец-то, наконец я уже посветлел!».
Из разговора с Еленой Хангой