Последней каплей стали порванные в конце зимы связки голеностопа. Ходить непросто, особенно без лангета. А ортопедического лангета моего размера в те годы было днём с огнём не сыскать. И вроде можно просто отлежаться — молодому и крепкому организму нужен всего лишь покой для полного выздоровления. Но нет, ставки слишком высоки: никто моего восстановления ждать не будет.
Конец февраля в Москве, как всегда, выдался крайне снежным. Я, понимая, что пройти 300–500 метров от парковки до Здания для меня «миссия невыполнима», решаю пойти ва-банк. Рядом со Зданием на одной территории располагается серьёзная контора, где у входа всегда стоит сурового вида немолодой охранник. Его задача — оберегать от посягательств ушлых граждан немногочисленные парковочные места для руководства во внутреннем дворике.
Уставшая от борьбы с педалями и ногами, которые в эти дни стали словно не мои, я заворачиваю на ту самую блатную парковку и лихо ставлю свою «лачетти» напротив главного входа, на единственное оставшееся свободное место. Собираюсь с силами и «уговариваю» свои ноги осилить эти 15 метров.
Приоткрытая водительская дверь резко распахивается в тот момент, когда я ковыряюсь, неловко пытаясь руками вытащить ноги из машины. Секундная пауза, некоторое замешательство, и суровый охранник говорит набившую оскомину фразу — визитную карточку всех парковщиков современности: «Убирайте машину! Здесь нельзя парковаться, это места для руководства».
Я устало смотрю на него: «Пожалуйста, я не дойду дальше, чем отсюда. А мне очень нужно туда, в Здание, — киваю я головой в сторону входа. — Сегодня комиссия, я не могу пропустить…» Он смотрит на меня несколько дольше, чем требуется для ответа на такую несуразицу. «Хорошо! Но как закончишь, сразу убери машину… И не опирайся там, заметят».
Его лицо стёрлось из моей памяти, но глаза и голос я помню до сих пор. Не знаю, получил ли он выговор за мою машину и понимал ли, насколько он мне помог. После комиссии я его не видела. Но тогда я очень чётко осознала силу правды, которая способна открыть любые двери. Возможно, он просто знал, куда именно и зачем я иду. А может, сам из «этих».
Но это неважно. Важно то, что эта неожиданная поддержка меня приободрила. Нет, конечно, идти по снегу и льду было так же сложно и больно, и несчастные 15 метров растянулись на 10 минут, но в Здание я вошла твёрдой уверенной походкой. Как будто появились дополнительные силы отыграть роль здорового человека, ведь этого сурового дедушку, поверившего в меня, я не могла подвести.