Две недели назад я посетил выставку «Материал» в Международном центре «Мемориал»*. Это одно из немногих мест, где сегодня говорят про трагедию советского времени – ГУЛАГ. И главный вопрос после был только один: а как за столь короткое время наше общество и права так деградировали? За прошедшее десятилетие мы медленно теряли способность не то что высказываться, а даже мыслить критично по политическим темам, под запрет попало и инакомыслие по поводу истории. Теперь про нее как про покойников – либо хорошо, либо никак.
И вот удивительно, что ГУЛАГ был всего век назад, а мы до сих пор не видели огромного количества документов из закрытых архивов. Да и вряд ли в ближайшее время увидим. Сегодня их скрывают также тщательно, как в советское время. Да, было просветление: в 1989 году указом Президиума Верховного Совета СССР тройки признали антиконституционными, а их судебные решения отменили, 90-е и начало 2000-х, когда открывались те самые секретные дела по 58-й статье о контрреволюционной деятельности, множество людей реабилитировали, а впрочем, кого-то и вовсе сразу после смерти вождя.
Неуютные серые блоки, нацарапанные цитаты бывших узников режима на стенах, напоминающие об отсутствии в лагерях хоть чего-то человеческого:
«В купе, предназначенное когда-то для шестерых, теперь посадили 20 человек. Поезд под палящим солнцем дышал жаром, как больной в горячке. Маленькие окна были закрыты, мы лежали тесно прижавшись друг к другу день и еще ночь, пока поезд не тронулся.
Пить давали только два раза в день. Наши естественные потребности никого не интересовали.
Случалось, что мы сидели в чужих испражнениях
/этап Саратов – Нижний Тагил/»
Письма на ткани, просто потому что так сложнее найти, она не шелестит при досмотре, истлевшее платье в заплатках, лагерные номера и ужасные воспоминания о годах, проведенных в неволе. Все это удивительным способом сохранили люди прошедшие через ГУЛАГ, а потом и их потомки. И рассказы узников, записанные на аудио, где порой звучат такие фразы, как «Вы понятия не имеете, что такое сталинские времена».
Это огромная, еще не до конца зажившая и полностью не отрефлексированная часть истории нашего народа, которую снова пытаются спрятать, забыть. Мы вновь вернулись в ту точку, когда что-либо узнать о своих репрессированных родственниках невероятно сложно или попросту невозможно: суды отказывают исследователям в доступе в засекреченные архивы, а те, кому удалось получить эти документы, обнаруживают, что в них затерты данные сотрудников НКВД, которые подписывали приговоры. Вот ученый Сергей Прудовский пытался судиться с ФСБ, которая отказалась их рассекретить из-за «принадлежности конкретных лиц к кадровому составу органов безопасности», но проиграл. Верховный Суд встал на сторону спецслужбы. К тому же, в 2014 году выяснилось, что порой архивные карточки еще и уничтожают. И вот вопрос: а сохранились ли еще эти архивы?
Удивительно, но в одно и тоже время в России устанавливают памятник Андрею Сахарову и уничтожают его главное детище – «Мемориал»*. Общество, которое еще с 80-х занимается восстановлением данных о политических репрессиях и борется с нарушениями прав человека, происходящими сегодня.
Генпрокуратура обратилась в Верховный суд с требованием ликвидировать Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал»*, а прокуратура Москвы в Мосгорсуд, но в отношении правозащитного центра «Мемориал»*. Таким образом скоро могут исчезнуть в том числе их архив, библиотека и музей. Структуры обвинили в систематическом нарушении закона об «иноагентах», а еще в поддержке экстремизма – из-за списка политзаключённых.
Власти России признали иноагентом ПЦ «Мемориал»* в 2014. А «Международный Мемориал»* 2 года спустя – в 2016 году. С тех пор они регулярно получали штрафы за отсутствие необходимой по этому законодательству маркировки.
Следующее заседание по правозащитному центру назначено на 23 декабря в Мосгорсуде, а в Верховном суде по «Международному Мемориалу»* – 28 декабря.
Копаться в истории репрессий стало настолько же опасно, как открыто заявить о своей политической позиции. Историк Юрий Дмитриев уже 5 лет сидит в СИЗО в ожидании очередного решения суда. За это время его несколько раз оправдывали, но следствие упорно пытается засадить пожилого человека на чудовищный срок – сначала 13 лет, а теперь и вовсе запросили 15. Перед самым Новым годом, 27 декабря, ему должны вынести приговор.
Дмитриев – член карельского отделения историко-просветительского общества «Мемориал»*, в 1997 году обнаруживший в Карелии массовые захоронения жертв «большого террора» 1930-х – Сандармох. Многие убеждены, что именно это стало раздражителем для властей и причиной последующего уголовного дела против него. В 2016 году его по доносу обвинили в изготовлении детской порнографии и сексуальном насилии над приемной дочерью, наверное, самым позорным статьям в УК. Да и совпало это странным образом с попыткой изменить значение мемориального кладбища: в июле 2016 году петрозаводский историк Юрий Килин предположил, что там захоронены советские военнопленные – заключенные финских лагерей. А следом эту гипотезу публично поддержал и другой историк из Петрозаводска – Сергей Веригин.
Мы вновь устанавливаем памятники Сталину, возвращаем его изображения на здания. Барельеф, к слову, на башне Окружного дома офицеров в Екатеринбурге демонтировали в 1956 году во времена разоблачения культа вождя. Или вот, Денис Мантуров похвалил Иосифа Сталина за развитие промышленности в СССР, назвав «великим политическим и государственным деятелем».
В 2019 году в Европарламенте приняли резолюцию, которая осуждает попытки оправдания «нацизма, фашизма или любой другой формы тоталитаризма», там же советский режим был назван тоталитарным. Спустя несколько месяцев, Владимир Путин заявил, что «ставить на одну доску Советский Союз и фашистскую Германию – это верх цинизма». И вот летом 2021 года года Госдума принимает закон, в котором запрещает проводить параллели между советским и нацистским режимами. Действительно, зачем ворошить события давно ушедших лет?
Чем дальше государство старается замуровать эту часть истории, тем все больше ощущение того, что мы просто возвращаемся обратно. Тогда, в 37-м неугодных признавали врагами народа, а сейчас иноагентами, в особом случае – нежелательной организацией, спасибо, что не расстреливают, но посадить могут надолго. Помните, 10 лет назад можно было выйти на Болотную на многочисленный митинг? Казалось бы, вчера. А сегодня можно уехать в спецприемник и за неловкий комментарий в социальных сетях. В обществе же продолжает нарастать всеобъемлющий страх от происходящего. Помню, как мой дедушка, пока был жив, говорил: «Не высовывайся, не надо быть приметным».
И вот, 2021 год – вновь обыски, аресты журналистов, адвокатов, правозащитников. Государство вернулось к политике запугивания. В новостях активно обсуждают пытки. Пока одни страдают в колониях, другие получают повышение по службе. Главу ФСИН России Александра Гостеве повысили до генерал-полковника в день публикации проектом Gulagu.net очередной подборки видеозаписей с кадрами издевательств над заключенными. В это время из страны эмигрируют активисты, интеллигенция и те, кто борется за их и наши с вами права. Писатель Борис Акунин уже с 2014 года живет за границей. По телевизору практически не осталось политической сатиры, ну а что поделать, когда за шутки либо в спецприемник, либо можно и вовсе лишиться гражданства, как Идрак Мирзализаде. Правда, комик даже шутил не о политике, а ксенофобии, как он потом объяснил. Абсурд, казалось бы? Но вот уже и полицейских увольняют за лайки Алексею Навальному, студентов отчисляют после митингов. И чем не откат назад, в сторону времен «большого террора»? Кто знает, чем это закончится для простых людей через месяц, год, десятилетие.
*НКО признано Минюстом иностранным агентом