В использовании ядов обвиняли фаворитку Людовика XIV и племянницу кардинала Мазарини.
Разоблачение отравительниц из Версаля началось в середине 1670-х годов. Именно тогда участились внезапные, зачастую необъяснимые смерти представителей знати. Первому начальнику парижской полиции и старшему судье королевского двора Габриэлю Николя де ла Рейни удалось выяснить, что офицер кавалерии Жан Батист де Годен де Сен-Круа, усопший в 1672 году, мог отправиться в мир иной по чьей-то воле. В его бумагах были обнаружены сведения о том, что пассия офицера, маркиза де Бренвилье, в погоне за наследством отравила добрую половину своей родни. Любовник преступницы, по всей видимости, шантажировал её, что могло побудить женщина на месть.
Маркиза бежала, но её нашли — в льежском монастыре. Де Бренвилье пыталась покончить с собой, чтобы избежать публичной казни, но тщетно. Судебный процесс длился с апреля по июль 1676 года. Маркиза, изначально не признававшая свою вину, в конце концов согласилась со всеми доводами следствия.
После процесса над де Бренвилье чуть ли не все смерти французских аристократов молва начала объяснять отравлениями. Всеобщей истерии поддался и король: блюда, подаваемые на стол монарха, отныне должны были проверяться строже, чем раньше, а шеф парижской полиции получил указание скрупулёзно проверить всех столичных алхимиков, магов и других неблагонадёжных персонажей.
В 1677 году полиция вышла на Катрин Монвуазен с реноме ведьмы. Выяснилось, что авантюристка снабжала аристократок различными снадобьями, ядами и зельями. Среди её постоянных покупателей значились официальная фаворитка короля мадам де Монтеспан и её золовка, племянница усопшего кардинала Мазарини графиня Бурбон-Суассонская, а также сам маршал Люксембург.
Расследование вёл специальный трибунал, получивший название «Огненная палата». Монвуазен обвинили в том, что она и в чёрных мессах участвовала, и аборты проводила, и общалась с потусторонним миром, и, конечно же, изготавливала яды, которыми придворные потчевали надоевших супругов, красивых соперниц и политических противников.
Монвуазен пытали, поэтому она готова была подтвердить причастность абсолютно любого человека к её преступлениям. Неудачливая колдунья свидетельствовала и против мадам де Монтеспан, которая якобы то ли хотела убить короля, то ли избавиться от многочисленных соперниц. Получив все требовавшиеся «чистосердечные признания», суд приговорил Монвуазен к смерти — женщину сожгли на Гревской площади.
Фаворитка короля избежала казни, но Людовик заметно охладел к своей возлюбленной. В течение нескольких лет после описываемых событий она ещё жила во дворце, однако монарх приблизил к себе другую женщину и судьбой де Монтеспан практически не интересовался.
Другие фигуранты процесса тоже оказались в немилости. Маршала Люксембурга на время арестовали, графиню Бурбон-Суассонскую вынудили покинуть пределы Франции.
Когда в «Дело о ядах» оказались вовлечены придворные Людовика XIV, обнаружилось, что у процесса есть и политическая подоплёка.