"Над местью он подумает завтра..."
Начало здесь
Еще час он потратил на уничтожение той самой распечатки звонков, на которую накануне истратил десятки тысяч долларов. Закладывал пачки листов в шредер, потом вытряхнул ворох мусора в пакет, пошел в туалет и понемножку, чтобы не случилось засора, начал методично, раз за разом спускать бумажную труху в унитаз. За этим занятием его застукала жена.
-Владюся, ты с ума сошел? Пять утра, а ты спускаешь воду полчаса. Сколько можно ? Я проснулась от того, что вода все время бежит. Теперь будет голова болеть, не засну больше, - высказывала претензии мужу Элеонора.
-Элечка, милая, прости, но это важно и я должен избавиться от этих бумаг. Надеюсь, ты меня простишь, я не нарочно же... - начал извиняться Владлен. Он уже очень устал, но привык доводить начатое дело до конца. Через пятнадцать минут все видимые следы нелегальной телефонной слежки, купленной Владленом у Бориса Игнатьича, были унесены канализационными водами в недра московских очистных станций.
Никаких улик, в отличии от глупца Николая Белкова, старый дипломат Владлен Лопухин не оставил, даже фломастеры выбросил в мусорное ведро, на них могли остаться следы бумаги и краски от принтера из кабинета Бориса.
Владлен на всякий случай еще и стол протер спиртовой салфеткой, а пакет, в котором хранилась распечатка, разрезал ножницами и выбросил в мусор. Завтра он попросит няню Максимки отнести мусор в контейнеры и никто больше никаких следов не найдет, даже если захочет.
Осталось придумать, каким образом теперь поквитаться с самим Николаем Белковым. Но об этом Владлен подумает за утренним кофе, это не к спеху.
* * * * * * * * * * * * * * * * *
Владлен Тихонович спал до обеда, не спеша, с тяжелой головой поднялся с кровати в двенадцатом часу. Подобных ночных трудов Владлен старался избегать, он придерживался режима. Но на душе было светло и радостно, он нашел виновника несчастий своей семьи. Старый дипломат вышел на кухню, как обычно, начал свой день с чашки ароматного кофе и трубки. Посидел в тишине, полистал газеты.
"Нужно подумать, как обставить разговор с Белковым и что, собственно, я от него хочу?", - лениво рассуждал про себя Владлен Тихонович. Он прошелся по пустой квартире, тишина была непривычной, впервые за время, что Виолетта мучилась от токсикоза, она забрала сынка к себе на ночь. Владлен заглянул в комнату дочери, посмотрел в окно, взял на подоконнике журнал из кучи глянцевого мусора, которым была всегда усеяна спальня Виолетты.
На обложке была она сама, папина гордость, любимая и единственная дочка. Прекрасная в своей утонченной красоте, подчеркнутой броским макияжем, украшенной локонами и обрамленной сияющей диадемой. В будуарном беспорядке, в нарочито пышных, парчовых драпировках на антикварном кресле, дочь сидела в яркой накидке, чем-то напоминающей лепестки бордовой розы.
Владлен полюбовался на Грету, полистал журнал, на развороте увидел портрет Оскара. В противовес своей роскошной рекламе, зять стоял на фото в простой белой рубашке, расстегнутой небрежно. Съемка явно проходила в современном лофте, на фоне кирпичной стены, в интерьерах хай тек. Сложенные руки на груди, небрежная светлая челка. Лицо Оскара было безмятежно-самодовольным. Владлен поморщился, так живо вспомнил его взгляд свысока, это жутко раздражало в зяте. Внезапно пришла в голову идея: он аккуратно выдернул из журнала портрет Оскара, сложил его и сунул в карман.
Фото автора