пролог
начало
Командир. Мискат
Светило кануло за кроны деревьев, отпылал закат и на леса пала ночь. Погибших проводили, как подобает, огненным погребением. Мискат долго, почти не мигая, смотрел в огонь. Остальные тоже молчали, чувствуя себя неловко.
Наконец, ликуртиец не выдержал:
— Парни, я хочу попросить у вас прощения за брата.
— Оставь. — тихо посоветовал Саркмуш.
— Нет, я должен. Сандон не был трусом, сколько я его знал. А знал я его всю жизнь.
Мискат замолчал, молчали и остальные. Но едва Тален открыл рот, чтобы что-то сказать, ликуртиец заговорил неживым голосом:
— Мы родились на окраине Совантила. Это мелкая мусорная дыра в Ликурте, вряд ли кто о ней слышал. С детства мы выживали, как могли… А как могли выжить два уличных пацана? Только мелким воровством. К несчастью для нас, Совантила была слишком мала, нас быстро запомнили и гоняли отовсюду. Редкий день обходился без побоев. Били нас и стражники, и торговцы, и ремесленники. Всё, что я помню о тех оборотах — это голод и боль от тумаков. Но мы выжили. Сейчас сам удивляюсь, как это получилось. Родителей не помню совсем. Зато помню, что всегда со мной был старший брат. И как-то раз Сандон заявил, что здесь нам ловить нечего, нужно перебираться в столицу, в Ленирон. И снова нам улыбнулась удача. Мы не сгинули в пути, нас не убили местные воры. Более того, спустя несколько лун нас взяли в гильдию… Тоже не сахар, но хоть бить каждый день перестали. Нас учили. Учили воровать, прятаться, путать следы, убегать от погони.
… Жизнь рыночного вора в торговой Ликурте — всегда хождение по краю. Едва ли есть кто-то, кого торговцы ненавидят больше, чем воров. Едва ли есть кто-то, кого с неослабевающим рвением разыскивает городская стража и личные охранники торговых домов и крупных купцов. Девять из десяти неопознанных тел в сточных канавах городов Ликурты — это члены «Невидимого братства»[1]. Очень немногие доживают до седин. Мискат прожил в «невидимом братстве» десять оборотов, пройдя путь от рыночного «щипача» до «художника»[2]. И однажды тем самым «шестым чувством» понял, что дни его сочтены. Богатеи не забыли об украденном, а ведь кроме них были и другие влиятельные люди в столице, которым ловкий «художник» наносил визиты. Все они мечтали увидеть его голову, насаженную на пику на главной торговой площади Ленирона.
А вот у его брата чутья не было. И когда Мискат категорически заявил, что они уходят, задержавшийся в «громилах» Сандон только плечами повел:
— Ну чего ты дергаешься? До сих пор же выживали... Давай уедем на время в Голарн? За три-четыре луны про нас забудут, а там вернемся и продолжим...
— Никто не забудет. — покачал головой Мискат. — Вспомни хоть кого-нибудь, кто брал большой куш и выжил потом.
— Мастер. — хохотнул брат.
— Не старайся казаться большим дураком, чем ты есть. — презрительно изогнул губы молодой вор. — Мастер всегда — ВСЕГДА — действует чужими руками. Он принимает заказы и рассчитывается с заказчиками и исполнителями. Но его следов нет ни на одной двери богатеев. Ладно, сейчас. Но и в прошлом тоже. Он всегда в тени.
— Ш-ш-ш! — замахал руками Сандон. — С ума сошел, говорить такое?
Мискат усмехнулся уголком рта:
— Видишь. Даже в твоей светлой голове есть понимание, о чем стоит говорить, о чем нет. Но мне всё равно. Я ухожу. Прямо сейчас. И ты идёшь со мной.
— Куда? — громила был растерян и ошарашен.
— Для начала, из Ленирона. Если нам дадут уйти. Чутьё говорит мне, что у нас считанные четки. Идем!
— Погоди... — окончательно растерялся Сандон: — Надо же вещи собра...
— Не надо! — резко прервал брата вор: — Потом достанем, что нужно! Пошли, они близко!
Уйти без боя не удалось. Перед дверями чувство опасности, столь часто выручавшее молодого вора, вздыбило волоски у него на загривке. Он ухватил брата за ворот, оттаскивая от двери и прижимая ладонь к губам:
— Они тут! Тихо!
— Сдурел? — Сандон, тем не менее, говорил еле слышно.
— Лучше б сдурел... — Мискат достал пару метательных ножей, спрятал их в рукавах.
— Четверо сразу за дверью, трое напротив, с самострелами. И трое на крыше — слышишь, шуршат? — он поднял палец к потолку, откуда, в самом деле доносился осторожный шорох.
Брат покивал и поднял бровь: «Что дальше?»
— Будь здесь. Как услышишь крики, выбегай и руби тех, что справа. Не думаю, что они знают про твой маленький сюрприз. -- Мискат усмехнулся. Сандон отлично действовал и правой, и левой рукой, но не часто показывал свои умения. — А я пойду, проведаю иглохвостов наверху. Не усни тут!
Он толкнул брата в плечо и, крадучись, поспешил наверх.
Еще один «охотник за призами» расположился прямо напротив люка на чердак. Молодому вору просто повезло, что он заметил стрелка раньше. И ещё больше повезло, что он не промахнулся, вонзил метательный нож в горло арбалетчику. Ну а затем, натянув плащ убитого, выбрался наружу. Передвинул перевязь с ножами, чтобы не тянуться за оружием и уверенно зашагал по карнизу к двум оставшимся стрелкам.
— Что там? — не оглядываясь спросил один из них. Видимо, главный.
— Все в порядке. — приглушенно ответил Мискат, втыкая нож главному в печень и перехватывая тело, уже было начавшее падение вниз, на залитый светом двор.
— Чего расшумелись? Задание сорвать хотите? — недовольно шикнул третий стрелок, приподнимая капюшон и оглядываясь на них.
— Извини. — метнул ему в глаз нож вор и оттолкнул тело предводителя.
А затем разрядил перехваченный у того самострел в стрелка, выцеливающего дверь внизу.
Еще два метательных ножа пропали впустую, арбалетчики заметили вора и разрядили самострелы во взмахнувшего плащом Миската.
[1] Невидимое братство — своеобразный «профсоюз» воров и налетчиков Ликурты. Гильдия, отделения которой есть в любом городе этой державы.
[2] «Художник», он же «специалист по деликатным изъятиям» — вор высшей категории, способный обойти самые изощренные охранные закляться и обмануть охранников-людей. Специалист по маскировке, бесшумному проникновению на охраняемую территорию.
Благодарю за интерес к моей книге и надеюсь на ваши лайки и комментарии.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.