Часть 2. ГРУШЕВКА
#Моя_Жжжжизнь #moya_zhzhzhzhizn
«В детстве казалось так просто построить дом, достаточно было 2-х стульев и одеяла…»
После моего рождения в 1962 году родителям выделили 2-ую квартиру в доме, построенном горьковским методом по ул.Грушевская, дом 148 кв.3. Двухэтажный кирпичный, с деревянными перекрытиями, печным отоплением, только холодной водой. Туалет был на улице – простое деревянное сооружение с дыркой в полу. Две уборные на 16 квартир, которые (имею в виду уборные) располагались примерно в 150 -200 метрах от дома в поле. Для того чтобы туда добраться в непогоду – зимой, необходимо было тепло одеться, обязательно валенки повыше и брести по снегу, если никто не успел заранее протоптать дорожку, а вот весной или осенью, тогда резиновые сапоги желательно выше колена, так как грязь была непролазная и желательно плащ-палатку, так как крыша была дырявой, протекала и лилось за воротник.
В 1962 году, когда дом был введён в эксплуатацию, Минск заканчивался ровно там, где заканчивалась наша улица, и так как дом 148 был крайним, логично предполагать, что жили мы на самой границе между городом и пригородом. Ближайшая деревня к нам была Петровщина, видимо были и другие, но я этого не помню. Для моих родителей, которые со старшим сыном Николаем пяти лет от роду, месячной мной ютившимся в бабушкином домике по ул.Осоавиахимовская, в то время показалось невероятным счастьем получить такой жилой угол. Пусть и на краю города, куда и транспорт то не ходил, только один автобус № 41, а после через годы ещё троллейбус № 10, но ведь своя квартира – ГосподиТыБожемой, своя. За эту квартиру мамины коллеги по цеху возненавидели ее всеми фибрами своей души, так как считали, что у неё есть свой целый ДОМ, а у них приехавших из глубинки ничего нет, только угол в общаге. Маму тогда так затравили, что у неё пропало молоко и меня кормили тем, что бог на душу положит.
Про уборную на улице и отсутствию горячей воды знаю по маминым рассказам, особенно смешным курьёзным случаям.
- Однажды дядя Юра Щербин пошёл до ветру на заседание в министерство (так они тогда шутили), сел, закурил цигарку, открыл газету почитать. Читает он значит, вдумчиво так, с напрягом, а тут вдруг как бабахнет прям за спиной министерского домика, он и заходил ходуном. Дядя Юра мужчина закалённый, пусть сам и не участвовавший в боях по малолетству, но живший в оккупации, да будучи сам охотником, от грохота даже головы не пригнул - видимо статья в газете была слишком интересной. Вдруг он почувствовал странный свежий ветерок, неожиданно залетевший в домик, освежающий голую за……..у. Поворачивает он голову назад и видит улицу там, где должна быть дощатая стена, и людей таращившихся на его белеющую нижнюю часть того места, откуда после растут ноги. От неожиданного зрелища, дядя Юра как был со спущенными штанами, так и ломанулся в закрытые на крючок двери. Домик пошатнулся и упал вместе с мужчиной, запутавшимся в штанах.
Вскоре министерские домики исчезли как класс, потому что провели в жилой дом на 16 квартир канализацию, убрали печки, появилось центральное отопление, повесили газовые колонки – благодать, все радовались, что цивилизация пришла в наш дом.
А я любила печку в доме. У меня была маленькая скамеечка, на которой сидела долгими зимними вечерами, смотрела на огонь, мечтая своими детскими мечтами, подбрасывала щепочки и маленькие палочки, радовалась, когда они загорались оранжевыми язычками. Папа давал мне длинную палочку, которой ворошила угли, была горда собой, что занята важным делом. А за спиной у меня булькал чёрно-белый телевизор, с тремя каналами – всевидящее око во внешний мир.
Чуть позже, когда убрали печки, установили газовые колонки, провели центральное отопление и поэтому в доме появилась горячая вода, сделали пусть крохотную, но ванную комнатку – установили унитаз, сидячую ванну, ещё осталось целых полметра свободного пространства. Мы зажили прям шикарно, по крайней мере так нам тогда казалось.
Колонка работала, когда хотела. Если ты моешься в ванной, а в это время включили воду на кухне, тебя обливало либо холодной водой, либо кипятком – всё зависит от того, какую воду включили на кухне. Поэтому из ванны нёсся мат или визг, зависело от того, кто в этот момент мылся. Кухня у нас была липиздрическая – метра 4 не больше. Если стоять ровно посередине, то даже ребёнок мог дотянуться до любого предмета мебели – будь то, шкаф для посуды, который заменял нам стол, подоконник – вечно заставленный разными предметами, холодильник, раковина или плита.
Между форточками окна лежала дощечка, на которой в холодное время года, стояла трёхлитровая банка с квашенной капустой, солёными грибами, маринованными огурцами - помидорами, а накануне праздников могла висеть на верёвочке между окон палка просто невероятно обожаемой мной колбасы сервелат, либо сухой – сырокопченой «Московской» или как её называли в народе Пятирублёвой. В нашей семье этот деликатес покупался только по самым большим праздникам, и был любим всеми, а уж детьми тем более. Пару раз соседи алкоголики оставляли нас без этого прекрасного дара к новогоднему столу. Мы жили на первом этаже – достаточно низком. Взрослому мужчине достаточно было поставить пару кирпичей под окном, встать коленом на выступ под ним, протянуть руку с ножом, чик и колбаска упорхнула через приоткрытую форточку на улицу. Дело в том, что форточку на кухне редко закрывали со стороны улицы, так как вы уже поняли она исполняла роль холодного места. Форточку завязывала верёвочкой и держали приоткрытой. Это была такая советская микровентиляция.
Кирпичный дом, деревянные перекрытия, межкомнатные перегородки из досок с обрешёткой, оштукатуренные гипсом и поклеенные обоями – были лишь перегородками без всякой шумоизоляции. 2 комнаты, как в хрущёвке – одна проходная. Отец мой очень сильно храпел, я спала в маленькой спаленке, чтобы не слышать, укрывалась с головой, так и на всю жизнь и осталась эта привычка.
На втором этаже над нами жила семья, состоящая из 4-х женщин – бабушка Соня, её дочь Нина со своими двумя дочерями – Екатериной и младшей Натальей. Девушки были на выданье, только замуж никто не брал. Фигурами так не очень, особенно Наталья, которая страдала высоким весом. Так вот она бедолага, всё время пыталась худеть и поэтому прыгала на скакалке. Когда прыгала Наталья, прыгала у нас над головой люстра, брыкались хрустальные рюмки в буфете, норовя упасть. Люстру держали руками, рюмки тоже. Порой, когда я была дома одна, то пока притащу стул держать люстру, падали рюмки, я бегала по квартире, не зная, что держать первым. Не раз у родителей сдавали нервы, и они шли на разборки со спортсменкой. Тогда та вся в слезах, ложилась на диван умирать, заедая всё это тазиком халвы. Однажды у потолка сдали нервы и он упал на пол – нет не весь потолок, просто очень большой кусок штукатурки. Никого не зашиб, но мы с папой долго чихали, убирали, а я всё интересовалась: «Если и далее так будет, могут ли старенькая бабушка Соня с Ниной, Екатериной и Натальей провалиться к нам? Когда будут падать сильно ли побьются и что тогда будут жить у нас?» Я так часто задавала этот вопрос родителям, что те уже начали сердиться на меня. Не ну а что? А вдруг? Там ведь только доски торчали, и когда женщины ходили, прогибались у меня над головой. Но мама, потолок починила, я немного успокоилась.
А ещё в квартире был погреб – нужная вещь, когда малюсенький холодильник, колбасу тырят алкаши, месячной зарплаты на всё не хватало и поэтому с весны по глубокую осень мои родители заготавливали пищевые припасы – мариновали, солили грибы – папа заядлый грибник обеспечивал этой пищей на 10 лет вперёд и каждый год. Не ем грибы, бо не могу больше. Квасили капусту, солили огурцы, помидоры, мочили яблоки. Компоты всевозможные, варенье, маринады, свежая картошка, морковка, свёкла, ЯБЛОКИ – из бабушкиного сада, это было единственно любимая моя еда из погреба. А ещё там жили мышки полёвки, которые порой уничтожали часть свежего урожая. Эти же мышки приходили в гости к нам в саму квартиру. Они такие масенькие, миленькие, бегали вдоль стен, никого не боялись. Мама ставила им блюдечко с молоком и насыпала крупу. Правда, когда в квартире периодически появлялись зверушки – лесной ёжик, которого папа вытащил из капкана, и всю зиму ёж прожил в квартире, а после появились коты, то мышки вовсе исчезли как класс.
С соседями жили дружно, даже несмотря на качающийся потолок. Двери никогда не закрывались, все заходили не стучась, просто с порога спрашивали: «Дома кто есть?» И тут же пилили на кухню или в комнату. Раз двери не на замке, значит кто-то где-то есть. Делились последним – деньгами до зарплаты, одалживали платье или юбку нарядную на концерт или в театр, о продуктах уже не говорю. Всё как-то просто было тогда - люди все одинаково бедно жили, мужчины пили, их жён прятали в квартирах, когда дрался, никто перед носом двери не закрывал. Порой наш сосед так напивался, что забывал в какой квартире живёт. Звонил в нашу, если двери были уже закрыты на ночь. К нам было удобней, потому что была прямо, когда поднимаешься по лестнице. Он с размаха входил в подъезд, на четвереньках преодолевал 4 ступеньки и падал на нашу дверь. Порой успевая даже нажать на кнопку звонка. Двери открывали, он падал прям в квартиру, успевая на ходу уснуть. Пару раз, когда отца не было дома, мама с его супругой Валентиной вытаскивали Геннадия за ноги из квартиры, упаковывали проспаться на лестничной клетке, заботливо укрывая одеялом. Утром с похмелья тот сначала рычал и ломился в двери, а после приходил извиняться. Вот так и жили.
Дети дружили, на улице гойсали – никто не знал где, главное, чтобы вернулись к ночи. А мы играли в Казаков разбойников, в Партизан и немцев, Штандер-выходи – игра такая с мячом, Пионербол, скакалки, Вышибалы, уходили на карьеры покидать камни в котлован с водой, полазить на каких-то трубах, весной в распутицу на дороге пускали кораблики в дальнее путешествие, ходили в поля за вербой – мы говорили: «Идём за котиками», зимой катались на коньках - заливали около дома каток, на лыжах да санках с горок. А ещё строили Снежную крепость и бомбились до потери пульса, ну и Снежные бабы были конечно, одна краше другой. Никогда не было скучно, в плохую погоду ходили друг к другу в гости. С мая месяца и всё лето загорали за домом на лужайке, устраивали пикники на одеялах. А ещё вокруг дома у каждого под окнами был свой крохотный участочек земли, где росли цветы, фруктовые деревья, кустарники с ягодами, у некоторых клубника. И понятное дело, что созревшие ягоды редко доставались хозяевам, потому что нас детей было много и всем хотелось попробовать. У нас на участке росли 2 груши и яблоня – очень вкусные. Мы угощали весь дом, да и соседние тоже с удовольствием угощались. Да пожалуйста, не жалко ведь.
Детство, юность… Прошли годы, и я переехала в типовое жильё. Продолжение - Часть 3 Взрослость.
С уважением!!! Как всегда, ваша Маша. Никак не Риелтор, но Специалист в сфере недвижимости Марина Гордейчик
И да, не забывайте поставить лайк, оставить свой отзыв. если статья оказалась вам интересной, либо чем-то полезной.
22.12.2021 г.
#blog #недвижимостьминск #риэлторминск #недвижимость #bloger #МаринаГордейчик #МоиПерелетныеМысли #moi_pereletnye_mysli #marinagordejchik #bloger_eto_mne_nado #pisatel_rasskazy_povesti_istorii_esse #moiPuteshestviyaPoMinsku