Карасакал был предводителем башкирского восстания 1740 года и является одной их наиболее загадочных и замечательных фигур в истории Евразии колониального периода. О его происхождении известно мало. До настоящего времени принято считать его башкиром по имени Миндигул Юлаев. Есть свидетельства, доказывающие, что в действительности он является потомком последнего сибирского хана Кучума. Среди современников Карасакал прославился как фанатичный борец за веру и свободу, отважный воин и красноречивый оратор.
Основная причина башкирских восстаний коренилась в опасениях башкир потерять вотчинные права на земли вследствие российской колонизации, а также нарушение других условий присоединения Башкортостана к России. Башкиры выступали за сохранение системы внутреннего самоуправления Башкортостана и выражали недовольство ростом налогов, злоупотреблениями чиновников при их сборе, стремились защитить свои культурно-религиозные и бытовые традиции от попыток христианизации мусульман, ограничением прав местного самоуправления и произволом чиновников. Причинами новых волнений также зачастую являлись последствия предыдущих восстаний (карательные экспедиции, сожжение целых деревень, грабежи и захваты земель и другие).
Кратко охарактеризуем политическую обстановку в Казахстане, где оказался Карасакал в 1740 году. Традиционными неприятелями казахов на юге были джунгары. В последний раз их правитель — воинственный Галдан-Церен — нанес удар зимой 1739—1740-х гг. Придя к власти в 1729 году, он расправился со своей мачехой — дочерью правителя волжских калмыков Аюки. Подверглись репрессиям и его братья. Один из сводных братьев Лоузан Шуна успел сбежать к родственникам матери. Он выделялся своими способностями и был любимцем народа. Враги Галдан-Церена пытались использовать против него популярность опального Шуны. Однако в следующем году Шуна внезапно умер. С большой долей уверенности можно предположить, что Карасакал не только знал об этой династической драме, но и был лично знаком с некоторыми ее участниками. Известно, что до появления в Башкортостане Карасакал много странствовал, совершил хадж в Аравию, жил в разных странах, в том числе у калмыков. Он знал несколько языков. Не исключено, что он состоял в родстве с калмыцкой и джунгарской знатью, ибо, как известно, потомки Кучума вступали в брачные связи с ойратскими тайшами. Учет вышеназванных обстоятельств поможет нам лучше понять смысл последующих событий.
Башкиры, из-за того, что начинают терять свои позиции, решают летом или осенью выдвинуть своего хана. Этим ханом становиться Карасакал, который к тому времени проникается доверием к башкирам. Представлялся в образе хана Султан-Гирея, сына джунгарского хана. Ещё одно прозвище Карасакала. Огромную роль в том, что Карасакал стал лидером повстанцев сыграло то, что умел грамотно говорить на башкирском, казахском, узбекском, каракалпакском, калмыцком, арабском, персидском, дагестанском языках. Он был не только полиглотом, но и предусмотрительным политиком. Потому что в случае поражения, он хотел бежать в Каракалпакию. Но если его арестуют казахи, он планировал претвориться Шуной (Суной) батыром-сыном хана Контайши, что ему и пришлось сделать. Так как в 1740 г. восстание потерпело поражение.
В начале июня 1740 г. Карасакал с четырьмястами башкирами бежал от российских войск в казахские степи. Оренбургский начальник генерал Василий Урусов потребовал от казахов поймать и доставить к нему беглецов. За голову «башкирского возмутителя» была обещана награда в 1000 рублей. Он получил убежище у влиятельных старейшин Среднего жуза братьев Казбек-бия и Кабанбай-батыра. Возможно, они были знакомы раньше. Известно, что до начала восстания Карасакал выезжал из Башкортостана в Казахстан. Его покровителями стали также султаны Барак и Батыр. Карасакал произвел на казахов благоприятное впечатление. Степным воинам, очевидно, импонировал человек, бросивший вызов могущественному государству и храбро сражавшийся с превосходящими силами русских. Казахская аристократия приняла его в свой круг. Он был назначен правителем племени найманов, а затем стал ханом Старшего жуза. Было еще одно обстоятельство, способствовавшее его возвышению. Вероятно, не без подсказки своих новых друзей, Карасакал вдруг объявил себя джунгарским принцем Шуной. Он говорил, что вернулся за тем, чтобы свергнуть тирана Галдан-Церена. Любопытно, что скитальца в течение многих лет сопровождали его спутники калмык и казах, которые подтверждали его невероятные истории. Слухи о появлении воскресшего Шуны мгновенно распространились вокруг. В 1742 году к диссиденту прибежали из Джунгарии настоящие братья Шуны — Кашка и Барга со своими людьми. Казахский историк Чокан Валиханов свидетельствует, что в середине XIX в. в преданиях казахов, киргизов, джунгар и калмыков имя Карасакала утратилось и существовал лишь образ Шуны. Русские же власти предпочитали считать его «подлым башкирцем», чтобы было удобнее требовать его выдачи.
В сентябре 1740 г. султан Барак совершили набег на Джунгарию. В походе участвовали и башкиры. Контайша был сильно встревожен появлением конкурента. К концу года он направил в Казахстан 30 тысяч конников под командованием полководца Сарыманжи. Ойраты заняли Ташкент, Туркестан. В ходе кампании попал в плен султан Аблай. Галдан-Церен потребовал выдачи самозванца. Однако казахская знать, не исключая и Абулхаира, решила, что лучше «всем пропасть, а его, Карасакала, не отдать»3. Даже Аблай не соглашался получить свободу за голову Карасакала и передавал на волю, чтобы его «как в Россию, так и калмыкам не отдавать и, при случае, за него всем помереть»4. Карасакал быстро стал кумиром простого народа. Его видели храбрым в битве, вместе с тем он был хладнокровен и сдержан, никогда не терялся, не унывал в несчастье и неудаче. Он выделялся импозантной внешностью, ученостью, знал наизусть Коран, обладал даром целителя.
Галдан-Церен поставил казахам ультиматум: либо они выдают Карасакала, либо «пусть просят срочного дни, когда и на котором месте быть бою». В 1741 г. во главе казахов и башкир Карасакал совершил нападение на российские рубежи в Сибири. Автономно от него продолжали вести борьбу с царизмом некоторые его бывшие соратники. Так, башкир Усерганской волости Муса-батыр, собрав 800 башкир и каракалпаков, напал на крепости по реке Иртыш. Другая группа башкир и каракалпаков совершила рейд по реке Тобол. Инициаторами в этих акциях выступали башкиры, они настраивали казахов и каракалпаков, говорили, что их ожидает такая же участь. После поражения от Галдан-Церена часть башкир ушла от своего вождя к хану «верхних» (живших в верховьях Сырдарьи) каракалпаков. В конце августа 1742 г. в Орск приехала группа представителей всех жузов для принятия присяги на верность российской короне. Осенью у себя в орде присягнул и Барак. Для подтверждения своих верноподданнических чувств Барак направил в российскую столицу своего представителя. Это привело к охлаждению его отношений с Карасакалом. Последний отделился от султана и стал кочевать по реке Колутон в верховьях Ишима. От оппозиционера стали уходить подвластные казахи, башкирские соратники также покидали его и возвращались домой. Их возвращение стало возможным благодаря политике уфимского воеводы П.Д. Аксакова, добившегося объявления амнистии башкирским беженцам. Влияние Карасакала падало.
В 1743 году Галдан-Церен с почестями и подарками отпустил Аблая, пообещав в придачу Ташкент и Туркестан, освободил находившегося в аманатах сына Абулмамбета с условием, что Барак пришлет в аманаты своего сына, а казахи схватят и приведут к нему самозванца. Тучи сгущались над головой Карасакала. Надежными друзьями оставались лишь Казбек-бий и Кабанбай, у которого изгнанник жил в последнее время. В августе 1745 г. в Оренбурге стало известно, что Карасакал намерен, в случае серьезной опасности от Галдан-Церена, уйти к своему союзнику, правителю Андижана и Намангана Абдулкаримбеку.
Оренбургские власти в течение девяти лет неотступно следили за Карасакалом и не оставляли попыток схватить его. В конце жизни Галдан-Церен помирился с казахами, отпустил сыновей Абулмамбета и Барака. После его смерти в сентябре 1745 г. отношения Карасакала с Бараком, видимо, улучшились. По крайней мере, в августе 1748 г. Карасакал находился у Барака. В мае 1749 г., предположительно в 58 лет, Карасакал внезапно умер.
Карасакалу посвящены эпос «Карахакал» и другие произведения башкирского фольклора (марш «Карахакал» и др.).
Башкирский писатель Булат Рафиков написал исторический роман «Ҡараһаҡал».