Небо разрезало утреннее зарево. Туман только начал сходить с низин, оставляя росу на сочной зеленой траве. На крыльце жалобно скрипнули ступеньки.
Никита уже успел подойти к калитке, провел руками по волосам как его окликнула мама.
– Сынок, Никитка, так быстро? Ты уже уходишь? Боязно мне тебя отпускать, сердце не на месте, кровью обливается.
– Мам, я еще вернусь! Хочу с Машей успеть попрощаться.
Ако подбежал к своей будке и взял своего любимого медведя. Он был красивым, большим и очень умным псом породы немецкая овчарка.
– Ако, оставь, мы еще вернемся. – скомандовал Никита и вместе с псом вышел за калитку.
Пыльная дорога вела к небольшому овражку, где они познакомились с Машей, ее голубые глаза навсегда остались в памяти и сердце Никиты. Собирались пожениться после войны.
Маша стояла в своем белом сарафане, увидела Никиту и Ако и побежала к ним навстречу.
– Ты чего, Машенька, любимая, так погрустнела, смотри, твои голубые глазки стали мрачнее грозового неба. – с печальной улыбкой произнес Никита.
– Никита, я буду ждать тебя, ты слышишь? Обещайте мне с Ако, что вы вернетесь. – Горячие слезы обжигали Машины щеки. Объятия были крепкими.
– Я вернусь, любимая, обязательно вернусь. Мы поженимся, у нас будет большая семья. Я очень люблю тебя!
Вкус нежного поцелуя навсегда остался на губах Никиты.
Сырость, слякоть, окопы, Ако всегда был рядом как самый преданный друг.
«Самое страшное было зайти в родную деревню… Все было выжжено и разрушено. Дома разорены, в некоторые колодцы сброшены тела мужчин. Ако сразу побежал к нашему дому. Я услышал лай. В сенях была мама, в своем любимом синем платке, она была не жива. Во дворе за домом лежала Маша, вся в крови и синяках, ее глаза, которые я так горячо любил, были мертвы, в них пусто отражалось пасмурное небо, это было последнее, что она увидела перед выстрелом в висок. В кулаке был зажат ее нательный крестик. Маленький серебряный крестик, хрупкий как она сама, и весь в крови.
В будке лежал старый и потрепанный маленький плюшевый мишка с оторванным глазом – любимая игрушка Ако. Это была моя самая любимая игрушка, но как появился Ако, еще щенком я отдал ему этого медведя.»
Ночь перед боем я не мог уснуть, хотя все спали, Ако было тоже неспокойно: поскуливал и не мог найти себе места, как будто чувствовал.
Наступило ранее утро, я не спал всю ночь. Ранним утром командир огласил приказ: «ВСЕХ собак снарядить взрывчаткой, пойдут под танки, Сафронов, твоя в том числе». Сердце упало в пятки. Во время снаряжения все молчали и бросали сочувствующие взгляды. Я старался держать себя в руках. Когда я снаряжал Ако, он облизывал мое лицо, стирая скупые мужские слезы, он вилял хвостом и плакал, он чувствовал и все понимал, он всегда все понимал. Его глаза говорили: «Ну что, хозяин, в последний бой?». Последняя застежка и команда. Ако бежал стремительно и забился под танк.
Я навсегда запомнил его глаза, полные преданности, страха и отчаяния. Он все понимал, этот смелый дружелюбный пес никогда не поджимал хвост. Ако был далеко, бежал под танк. Он был уже там, я слышал его поскуливание, видел его поджатые уши. Этот момент сломил его. «Ако, ко мне!»: я кричал. Секунда. Разрыв – и погибает друг. Это было самым большим предательством к другу, с которым я рос, но я не мог поступить иначе. Ненавижу их!!! После взрыва часть его лапы упала ко мне под ноги – это все, что осталось от моего верного и самого преданного друга. Я предал его… Все, что у меня осталось, все, что я потерял, пронес под сердцем через войну: синий платок, серебряный крестик, старого мишку с одним глазом.»
Прошли года.
Мужчина средних лет сидел на лавочке центрального зоомагазина, ждал открытия. Не первый раз он был в этом магазине.
– Здравствуйте! Дайте мне пожалуйста вот этого щенка. Мальчик? – сказал мужчина.
– Доброе утро! – отозвался продавец. – Как Ваше имя? – поинтересовался он.
– Никита Степанович.
– Почему Вы хотите взять именно этого щенка?
–Этот щенок вылитый Ако, его игривые и понимающие глаза. Теперь вы понимаете, почему я хочу его забрать? – сказал Никита Степанович.
– Хорошо, забирайте, денег не надо.
Продавец отдал щенка Никите Степановичу. Щенок радостно тявкнул и лизнул в щеку Никиту Степановича. Скупая мужская слеза скатилась. Никита Степанович вспомнил, когда ему в юности принесли щенка, он сделал также.
Щенок встал своими пока еще неокрепшими лапами на пол магазина.
– Пойдем, Ако!
Они вышли за двери зоомагазина, было солнечное летнее утро.
Судьба дала им второй шанс.
