Холодный ветер колко и безжалостно хлестал землю каплями дождя, и носившись по полустанку словно угорелый, завывал голосом обезумевшего демона. Алексей, прищурившись глянул на свинцово-серое небо набрякшее темными грозовыми тучами, поежился от негостеприимной сырости, поднял воротник пальто и спустившись с подножки вагона, ступил на мокрый перрон. Железнодорожный вокзал столицы, жил своей особой жизнью, встречая и провожая усталые поезда, длинными трубящими гудками извещающих людей о своем прибытии или отправке. Встречающих на перроне было немного,– основная их масса укрылась от промозглой непогоды в тепле сверкающего ярким светом и чистотой здания вокзала, другие же в своем меньшинстве в нетерпении махнув рукой на хлещущие струи, все же вышли наружу. Алексей оглядевшись по сторонам, покрепче ухватив ручку потертого старого чемодан, и обходя рябившие от ветра лужи, направился к подземному переходу. Перед самым входом, «дыхнувшим» на него приятным теплом, ему на встречу поднялись двое крепких парней в штатском, и встали с двух сторон, как бы перекрывая ему пути к отступлению.
Один из парней, внимательным взглядом окинул высокую фигуру Пиманова, и вопросительно посмотрел ему в глаза.
–Вы Алексей Пиманов?
–Да-а… А что…
Крепыш показал ему удостоверение:
–Уголовный розыск. Ваши документы пожалуйста.
Алексей сделав недоуменный вид, нахмурился и полез в нагрудный карман пальто, но оперативник стоящий сбоку сразу же перехватил его кисть жесткими пальцами.
–Пожалуйста, не надо резких движений. Дайте-ка сюда ваш чемоданчик.
Оперативник быстро перелистал паспорт, и взял Пиманова под локоть:
–Прошу вас пройти с нами в отдел, для выяснения некоторых обстоятельств…
…С Оксаной они встречались третий год. Ему, бывалому сидельцу, весьма поднаторевшему в грабежах, приглянулась стройная светловолосая девушка в зеленом сарафане, смешно и совсем не сердито торговавшаяся с рыночной торговкой за кило крупных помидоров.
–Ну что же вы, отдайте дешевле! Я не спорю, конечно, помидоры хорошие, и как видно сладкие, но ваша цена - это уж слишком!
Девушка смешливо надув губки, в нетерпении постукивала каблучком, и вопросительно глядела на полноватую женщину в цветастом платье.
Торговка улыбнулась, и пожав плечами положила на весы несколько темно-розовых мясистых помидоров:
–Ладно дочка, твоя взяла! Бери, раз уж такая красивая!
–Вот спасибо вам!
Светленькая девушка, по ходу дела еще немного поторговавшись с ней, прикупила разных овощей и несколько пучков свежей ароматной зелени, а потом благодарно кивнув головой, прошла вдоль прилавков с яблоками.
Алексей с интересом наблюдавший за хорошенькой незнакомкой, как завороженный отправился вслед за ней. Ему познакомившемуся с зоной еще в юности, претило все что было связано со свободой. Для него тюрьма да нары давно уж стали домом родным, где свой особый уклад жизни, свои обычаи, нравы, устои. Сильный, ловкий, подобно молодому и безжалостному волку одиночке, привыкшему жить по своим правилам, брать свое без излишних просьб и уговоров, он ощущал себя в этой жизни подобно хищнику в пустыне полной жестоких конкурентов, готовых в любой момент ударить его в спину. Конечно, его промысел не оставался безнаказанным, - после очередного грабежа его задерживали, и вновь отправляли за решетку, где он опять оказывался в родной стихии. И вот в один из дней, в его душе произошел какой-то надлом, что-то екнуло в сердце ставшим уже почти непробиваемо-каменным и жестоким. Эта светленькая девушка, в коротком зеленом сарафанчике, словно околдовала его своей непосредственностью, невинным взглядом лазурно-голубых глаз, длинными ресницами, и милой, располагающей к тишине и покою улыбкой. В тот день раннего лета, Алексей ощутил какое-то неведомое для него чувство. Он не знал любви, и не хотел ее, прекрасно понимая, что жизнь его далека от теплых признаний, заботы и маленьких семейных радостей. Он жил воровской романтикой, и романтику эту ценил превыше всего. Но судьба…Она ведь вносит свои, личные коррективы, а потому не просит разрешения, как ей поступить…
Там же на рынке, с непривычки путаясь в словах, краснея и запинаясь, Алексей попробовал познакомиться с девушкой. Та, оглядев ладную, крепко сложенную фигуру молодого мужчины, с волевым подбородком и сильными мускулистыми руками, почему-то рассмеялась, и протянула ему пакет с продуктами:
– Какой вы интересный, однако! Так долго ходили за мной, не могли сразу подойти что-ли? Меня Оксана зовут! А вас?
–Ну-у…Алексей я…
–Очень приятно! А вы симпатичный парень…Алексей. Раз познакомились, вот возьмите пакет, донесете до моего дома.
–О, это я запросто!
…Он быть может стал другим. Не совсем конечно матерый волк, превратился в ласкового и податливого ягненка, но все же…Он как-то присмирел, потеплел душой, чутко и внимательно относился к своей подруге. Оксана, заботилась о нем, понимая как нелегко будет взрослому мужику не раз отсидевшему за грабеж, принять новую жизнь, измениться в лучшую сторону, перестать бросать хищные взгляды на прохожих сверкающих драгоценностями, одетых богато и модно. Алексей стал работать, приносил домой зарплату, и коротал тихие вечера с женщиной которой всегда хотелось положить голову на колони, и заснуть безмятежным младенческим сном. Бывшие кореша, с которыми ему не единожды доводилось отправляться по этапу, его и вовсе не узнавали, дивились тем крутым переменам, что произошли с ним. «Конечно баба тут во всем виновата, вон как бродягу бывалого к ногтю прижала!» - рассуждали они меж собой, и по честному говоря иные из них завидовали Алексею, нашедшего тихую пристань, переставшему мотаться по местам не столь отдаленным, тратить свою жизнь почем зря.
…Беда пришла, не постучавшись, бесцеремонно и жестоко. Откуда-то вернулся Борис, - бывший ухажер Оксаны, с которым она рассталась лет пять назад. Видать всколыхнулись, казалось бы забытые чувства к милой и нежной девушке, а может быть просто хотел перекантоваться у нее временно, там где приласкают, накормят, и спать уложат. Вот и стал Борис день-деньской названивать Оксане, надеясь на взаимность. И не смутило его нисколечки, то что она вот уже третий год живет с мужчиной, сильно ревнивым, которому в горло вцепиться обидчику, и шею ему свернуть – дело плевое.
…–Слушай, я тебе еще раз говорю, и повторять более не буду – процедил сквозь зубы Пименов, вперившись колючим взглядом в побледневшую Оксану, – передай своему хахалю бывшему, что я церемониться с ним не намерен, чикну по горлышку ножичком и нет твоего Бориски!
–Алеша, милый, я при чем? Видишь же, он сам напрашивается, что мне делать-то?
Оксана готова была разрыдаться в отчаянии и безысходности, но под цепким, колючим взглядом, притихла и опустила голову.
Этим же вечером, они встретятся втроем и после недолгого, но бурного выяснения отношений, Оксана, вскрикнув от боли, медленно, словно в замедленных кадрах кино, опустится на тротуар, зажимая ладонью рану на животе. Кровь будет сочиться меж тонких пальцев, расползаясь пугающим алым пятном по белому платью. Борис в ужасе бросится бежать, а Алексей отпрянет назад, бросит на землю нож.
Оксане сделают сложную операцию, чудом вырвав ее из цепких объятий смерти, и к жизни она вернется медленно, но все же вернется. А Алексей…Кинувшись в бега после того как в порыве яростной ревности, и возмездия за свою «поруганную» честь, он ударил ножом женщину которая любила его как никого в жизни, он трусливо сбежит, в другую страну прекрасно осознавая что совесть и страх не дадут ему и дня прожить спокойно. Он вернется домой, и на железнодорожном вокзале ему наденут на запястья наручники.
…–Зачем вы это сделали, почему ранили ножом женщину которая вам была так близка? – спросил его следователь, делая пометку в блокноте.
Алексей потер пальцами заметно поседевшие виски, и опустил руки.
–Я ничего в тот момент не понимал, мне казалось, что это она Оксанка крутит любовь со своим бывшим. Мне теперь жить не хочется. Понимаете, я ее вот этими вот руками. Нет теперь мне прощения!
–Ладно, не надо себя казнить, все решит время. Отбудете в который раз свой срок наказания, а там видно будет.
–Вы…Вы думаете…она меня простит?
–Не знаю. Вы ранили ее, бросили умирать, словно предали – ответил следователь – быть может она вас простит, хотя…
Следователь поправил галстук, вздохнул и закрыл блокнот.
Георгий АСИН