Крошка Дороти была настолько дерзким бойцом, что, выходя на ринг не надевала капу и перчатки. Её боялись будущие соперники, завидовали когда-то ей проигравшие, обожали и ненавидели фанаты бокса. Дороти росла в провинции Австралии, и подолгу носилась с детьми по улице, поднимая босыми ногами песочную пыль и глотая набегающую с порывами ветра свежесть океана. Однажды во время прогулки на девочку и её друзей напало отбившееся от сородичей кенгуру. Вместо того, чтобы бежать наутёк, как другие ребята, Дороти оттолкнула перепуганное животное, да с такой недетской силой#сила характера, что местные жители, наслушавшиеся детвору, потом долго вспоминали мощный удар, спасший жизнь девочки. Слухи быстро расползлись по городку, и вскоре в ветхий бамбуковый домик на окраине, где проживала многодетная семья Дороти, наведался иностранец, недавно перебравшийся на материк. Он был в прошлом успешным боксёром и тренером, но какая-то сентиментальная история заставила его обосноваться вдали от родной страны. Вот он-то и предложил сделать из девочки профессионального бойца. Семья Дороти жила впроголодь, и возможность хоть кому-то из вечно голодных детей выбиться в люди побудила отца семейства отдать дочь на воспитание к боксёру.
Крошка Дороти будучи двенадцатилетней переехала в каменный дом со спортивным залом, бассейном и теннисным кортом. До первого выхода на ринг, что случилось, едва ей исполнилось восемнадцать лет, Крошка Дороти не знала ничего, кроме изнурительных тренировок. При этом она закончила ##проза, рассказы, истории среднюю школу, почти не посещая её – тренер всё устроил. Тренер обеспечил и промоушен, поэтому неудивительно, что после дебютного выхода Крошки Дороти на ринг, народ требовал новых зрелищ. Дороти, сопровождаемая тренером, собирала награды и завоёвывала титулы на рингах, счёт которым давно потеряла, удерживая в голове одну цель – не допустить поражения. Она шла на всё, чтобы выделиться: сражалась с соперниками, превосходящими её в весовой категории, дралась с завязанными глазами и вот теперь ей зачем-то понадобился Себастьян#любовь, отношения, страсть, хотя разнополые противники в мире бокса не приветствовались. Мог разгореться скандал.
– Что, сражаться с бабой? Да я лучше карьеру сверну, чем пойду на такое унижение, – возмутился Себастьян, узнав, кто его вызывает на поединок.
– Она уже практически свёрнута – твоя карьера, ещё год-два, и возраст возьмёт своё, а поборов этого монстра в перчатках ты завоюешь публику снова, – оборвал вспылившего Себастьяна менеджер.
Прежде чем взяться за тренировки Себастьян решил всё разузнать о Крошке Дороти. Ну как разузнать? Посмотреть видео с боями соперника и означало быть в курсе его тактики и стратегии, сильных и слабых приёмах. Но чем больше Себастьян изучал Дороти, тем меньше верил в себя. Она была неуязвима, с потрясающей реакцией и не женским кулаком, и ещё владела чем-то таким, что Себастьян смог оценить, сойдясь с ней лицом к лицу, никак не раньше.
Незадолго до боя, когда ревущие зрители изнывали от нетерпения в ожидании Дороти на ринге, менеджер Себастьяна Боб предупредил его:
– Не поплыви, Крошка Дороти невероятна хороша собой, если ты ещё не понял.
– О, кей, – сухо ответил Себастьян, воинственно настраиваясь.
Он поводил плечами, каждым бицепсом натренированного тела, словно надуваясь яростью. Но едва под выкрики публики и речь комментатора, перечисляющего список предыдущих побед, Дороти вышла на площадку, Себастьяна окатила волна беспомощности. Он приблизился для приветствия к той, чьи бесконечно серые глаза и слегка приоткрытые губы разоружили его полностью. Шелковистые волосы, забранные в хвост, выбиваясь из него, рассыпались по скулам. Ещё и футболка с глубоким вырезом обтягивала грудь Дороти, и Себастьян, избегая разглядывания соперницы, поприветствовал её скупым рукопожатием. Крошка Дороти кивнув, сказала: «Привет» с такой обыденной интонацией, словно поздоровалась со старым знакомым. Объявили первый раунд.
На ватных ногах Себастьян переминался напротив застывшей в оборонительной позиции Дороти, не представляя, что такое должно произойти, чтобы он приступил к бою. Дороти неожиданно усмехнулась, на её лице вспыхнул румянец и вызов, пряди окончательно выбились из резинки и разметались по лицу. Себастьян, закипая, задался вопросом, для чего Дороти провоцирует его, когда он и так почти нокаутирован её неотразимостью. Момент истины настиг его вместе с ударом в голову. Себастьян взвыл и пошёл на соперницу с совсем другим выражением: напряжёнными мускулами, окаменевшей челюстью и всем тем, что свойственно бойцу во время соревновательной экзальтации. Реакция Себастьяна была мгновенной, но тело Дороти, выросшей в условиях дикой австралийской природы, её врождённые самозащитные инстинкты, в сотни раз превосходили гибкость и прозорливость его ума. Она легко подстроилась к его движениям, повторяя их до мельчайших подробностей, и в какой-то момент, Себастьян, считающий себя ведущим в бою, понял, что сражается с собственной тенью. Распускать нюни по отношению к самому себе он не мог и буквально вывернулся наизнанку, давая внутреннему бойцу проявиться. Но Дороти опережала попытки Себастьяна сразить её. Любой его взмах перчаткой оборачивался для него падением на пол. Отразив очередной выпад Себастьяна, Дороти откинула его на канаты, и он, обессиленно распластался на верёвках, ощущая всеми позвонками их грубую поверхность. Спина горела. Крошка Дороти с победоносным видом подошла к Себастьяну, дабы убедиться в его поражении. Отплёвываясь, он сверлил её полным ненависти взглядом. Дороти склонилась над Себастьяном. Так близко, что он уловил её горячее дыхание и аромат волос и тела: то ли океанической свежести с горчинкой водорослей, то ли фруктового шампуня. «Зачем ты вызвала меня на бой?» – спросил её Себастьян.
Крошка Дороти неожиданно смутилась. Секунды её смятения позволили Себастьяну стремительно подняться и, наконец-то, сбить соперницу с ног. Зрители, вскакивая с мест ревели: кто от ужаса, кто от восторга. Себастьян, словно в полусне слышал отсчёт рефери: девять, десять. Дороти не вставала. «Пять, шесть…». Себастьян, озирался на неё и подоспевшую помощь, пока судья эхоподобным голосом оглашал результат под скандирование зала, а рефери тянул потяжелевшую руку победителя вверх. Когда Себастьян понял, что Дороти не помогут, он принялся, как перепуганное животное метаться из одного угла ринга в другой, как будто пытался поймать дух Дороти и не дать ему испариться.
Паника отступила, не сразу, но отступила, а вот вина грудой камней навалилась на него, полностью подчинив себе. И без толку, что Боб убеждал Себастьяна в его невиновности:
– Перестань изводиться, эта девица, если бы не её замешательство, уничтожила бы тебя, как уничтожила своих предыдущих соперников по рингу. Ничего девчачьего в ней не было, поверь.
Себастьян кивал головой, что согласен и вскоре придёт в норму, но продолжал корить себя. Он так часто вступал с Дороти в мысленный диалог, что почти физически ощущал её рядом с собой. Её аромат кожи, впитавшей океаническую соль, слегка хрипловатый голос и глубокие серые глаза. Дороти являлась ему по много раз на дню, а если пропадала надолго, ничего не ел и не спал ночами. А когда приходила вновь, чтобы взглянуть на него, пусть и с упрёком, он успокаивался. Себастьян завязал с тренировками, отказываясь от поединков и избегая уговоров Боба не лишать себя заработка и признания. Хотя на карьере теперь уже точно можно было ставить точку. Боб просил Себастьяна только об одном одолжении: выйти на ринг с Тео.
Тео относился к тем боевым универсалам, которые попробовали в спорте многое. Поговаривали, что когда-то он отличился даже в сумо, и мог подавить весом в случае невозможности другой тактики. Несмотря на безмозглость и суровый нрав, Тео воспылал страстью к Дороти. До сих пор его кулаки сжимались при мысли, что Крошка Дороти, сметавшая всех на своём пути, лишилась жизни из-за этого слюнтяя Себастьяна. Тео жаждал мести, и считал дни до боя, переговоры по коему никак не завершались. Боб опасался, что, потерявший форму Себастьян не справится с противником и день битвы станет для него последним. Менеджер оттягивал с предложением для Себастьяна, но давление прессы и влиятельных лиц, спонсирующих поединки, вынудили Боба завести разговор о бое.
Себастьян и не собирался отказываться: раз на Боба давят, нужно драться. Исход битвы Себастьяна не тревожил, он извёл себя настолько, что ничто не могло причинить ему боль. Он сам был непроходящей болью.
– Тебе главное выстоять, продержаться хотя бы пару раундов, – наставлял Боб Себастьяна накануне боя, – уворачивайся по возможности, но на рожон не лезь – чревато.
– Да забей, будь, что будет! – отмахивался Себастьян.
До последней минуты он отшучивался и только, войдя в гудящий, как гигантский улей спортивный зал, ощутил дрожь##сила воли, страх, преодоление. Из-за шума у Себастьяна заложило уши, и почему-то глаза заволокло пеленой. Предвкушающие напряжённое зрелище зрители ликовали. То и дело раздавались выкрики типа «Сделай его, Себастьян!» или «Этому мудаку сейчас достанется от Тео!» Наглое лицо соперника, готового одним взглядом растерзать Себастьяна. Неуверенность, читаемая в глазах Боба. Всё это когда-то заводило Себастьяна и придавало энергии, теперь он ощущал себя космонавтом без скафандра, которого ещё секунда и выпустят в открытый космос. Откроются шлюзы, и Себастьяна, точно космический мусор затянет в бесконечность.
И затягивало. Тео не составило труда загнать Себастьяна в угол ринга и свалить наповал, едва рефери ударил в гонг, оповестив о первом раунде. Некоторые из публики даже покидали места, решив, что бой завершён, не успев толком разгореться. Полулежащий Себастьян затуманенным взглядом пытался сфокусироваться на вопящем что-то нецензурное Тео, который хотел бы растянуть удовольствие дубасить ненавистного ему противника. «Один, два, три…», – звенело у Себастьяна в потяжелевшей голове.
Ему не хватало воздуха, и он почти отключился, когда едва уловимый аромат то ли океанической свежести с горчинкой водорослей, то ли фруктового шампуня вызволил его из обморока.
– Ты спрашивал, зачем ты мне понадобился? – слегка хрипловатый голос Дороти окончательно пробудил Себастьяна.
– Зачем понадобился? – эхом повторил ничего не понимающий Себастьян.
– Чтобы ты не валялся здесь, как последняя размазня, – ответила Дороти, чей образ, заполонив сознание влюблённого в неё Себастьяна, предстал перед ним так отчётливо, словно она была реальностью.
Себастьян усилием воли привстал и был бы сбит тут же отреагировавшим Тео, но Дороти двинула противника кулаком, и Себастьян успел выпрямиться. Сила удваивалась в нём, нарастала, словно океанская волна или буйный ветер. Теперь и он заехал нападающему Тео. Дороти, не дожидаясь реакции Тео, в очередной раз прошлась по нему кулаком. Тео терял координацию и контроль: он видел многое во время боёв: хитрость, подлость, изворотливость, но впервые не понимал, кому отвечать на удар, если противник атакует с разных сторон. Тео сдувался под вопли зала. Когда судья затрубил о результатах, Дороти, распознаваемая только Себастьяном, повисла у него на груди. Она крепко обнимала его за шею, шепча ласковые слова. Себастьян, прижимая Дороти, жадно ловил губами её тепло, и глаза его скользили по её нежному телу. Талии, приоткрывшейся под задравшейся футболкой, стройным ногам, и даже по кроссовке на отведённой в сторону ступне. По рельефным надписям на подошве, по каждой выемке треугольников и зигзагов. Впервые он ощутил себя победителем, сразившим не соперника по поединку, а самого себя или того неизвестного внутри себя, не подчинявшегося прежде никому, словно сдерживаемого канатами ринга. Теперь верёвки ослабли, и всё что имело для Себастьяна значение: образ Дороти, её незримое, но подобно отдалённому зову океана, присутствие. Зов был настолько сильным, что Себастьян не отделял себя от него, становясь его частью и всем своим существом, растворяясь в нём.
__________________________________________________________________________________________