— По программе у меня так сложилось, что к матери у меня ненависть, а к отцу — любовь. Но я никак не могу прочувствовать к матери любовь, а к отцу ненависть и проживать благодарность к родителям.
— Давай попробуем не замыкаться на этом чудесном слове «любовь» и не пугаться слова «ненависть». Давай назовем это так: мать — это отрицательное, а отец — положительное. То есть, мать плохая, а отец хороший. И вот это показывает на сам механизм, в связи с которым у тебя эта программа, о которой ты рассказывала. По крайней мере, достаточно важный ее элемент, который был сформирован и продолжает функционировать. Посмотри, тебя мать всё время на что толкала? Чтобы ты ни делала — этого мало, то есть надо делать еще и еще. Если одну пятерку получила, значит надо две пятерки. Она тебя всё время стимулировала на следующие какие-то достижения. Да?
— Но эта стимуляция была такая, что я без сил падала, и всё равно этого было мало. То есть, помыла два окна, а надо три помыть. Помыла полы, а надо еще всё белье перестирать.
— Совершенно верно. Так это правильно.
— И в итоге я валилась и могла два дня лежать, не вставая.
— Да, так и должно быть. Зачем в тебе выработан этот механизм? Я сейчас говорю не с точки зрения правильности или неправильности действий матери, а с точки зрения того, зачем тебе дана такая программа, в которой тебе всё время нужно стремиться, и всё, что ты ни сделала, будет мало? Теперь посмотри, этот механизм заинтересован в благодарности? Вот ты пришла, и тебе говорят: «Как хорошо ты сделала!», потом еще кто-то говорит: «Как здорово ты это сделала!», тогда Виктория вообще ничего делать не будет. Благодарность — это что? Это раскисание с точки зрения этого механизма. Раскисание не стимулирующее, а наоборот, не дающее дальше стремиться к лучшим результатам. Так?
— Да.
— Значит, у тебя была вот такая задача, собственно говоря, она и есть. Зачем тебе дано такое? Для выработки определенных качеств. И в этом механизме благодарность тебя только расслабляет, потому что ты должна быть всё время в таком состоянии, как голодная собака. Если собака сытая, то и лаять не будет. Или, если солдат поел хорошо, женщину ему дали, то в какую атаку он пойдет? Зачем ему это? Так ведь?
— Да, конечно.
— Развивается это качество, с точки зрения которого то, о чём ты говоришь, неприемлемо.
— Я сейчас вижу, что личность говорит, что надо испытывать к родителям благодарность, истинную, так скажем. А я не могу ее испытывать, потому что как заложено, так и идет.
— Вот и смотри, одна сторона без другой стороны жить не может. Типа отец «хороший», но он хороший только на фоне матери. А если бы тебе мать приносила подарки еще более крупные, чем отец, то тогда мать была бы «хорошая», а отец «плохой», потому что маленькие подарки принес, куклу какую-то поганую. «Машину мне купи!» — скажешь ты. Понимаешь? Всё познается в сравнении.
— Я это понимаю.
— И вот когда ты увидишь этот механизм и то, как и когда он закладывался отцом и матерью, то у тебя потом и возникнет то, что ты называешь идеалистической идеей благодарности. И эта благодарность будет выходить из того понимания работы механизма, которые заложили два человека: отец и мать. Каждый играл в этом свою роль. Одну, из которых ты называешь хорошей, а другую — плохой. Они обе необходимы, и таким образом обе хорошие. И вот когда ты поймешь и примешь этот механизм, то ты увидишь, зачем он тебе был дан. Получишь этот опыт, и вот только тогда ты подойдешь к возможности видения отца и матери как тех, кто заложил в тебя это, и вот тогда возникнет благодарность. Кто и когда к этому подойдет, это мне неведомо, но работа идет в этом направлении, если вы здесь ее делаете.
— Спасибо.