...
-Простите, Вы были здесь этой ночью? - я остановился на заправке возле копавшегося в моторе фуры мужчины.
-Были, были, - ответил тот с осторожность, - а что стряслось-то, парень?
-Моя подруга пропала. Здесь ее телефон засекли в последний раз.
“Ой, как страшно звучит “в последний раз”, - подумал я.
-А что, поссорились, может? Вот и ушла. Не знаешь?
-Да я уже ничего не знаю, - я облокотился спиной на фуру и уставился в ботинки дальнобоя, мелко трясясь.
- Лучше бы уходящие люди умирали, сынок, - измазанный в мазуте и достаточно крупный он выглядел совсем не устрашающе, напротив, от него разило домашним уютом и спокойствием. И фраза эта, имеющая явно тяжелый психологический подтекст, меня почему-то заставила перестать трястись. Голос в голове навязчиво декларировал:
“Если Стеллы нет в живых, значит, все верно. Значит, все будет гораздо проще”.
Б*я, да зачем я так думаю. Это же аморально и совсем неправильно.
- Почему? - ответил я дальнобою. Мне хотелось, чтобы меня отругали за мои мысли.
Он вытер руки о потрепанную тряпку, сщурился и посмотрел вдаль:
- Потому что они ушли не к кому-то, а ушли совсем, понимаешь? Их не будет где-то рядом, до боли близко. Их вообще не будет. Ты запомнишь их такими, какими полюбил, запомнишь их теми людьми, что принадлежали тебе. Если же они уходят к кому-то, помяни мое слово, тысячу раз ты захочешь удавиться, наблюдая, как они развиваются и радуются с кем-то другим.
Он хлопнул капот, выпрямился и упер руки в бока.
Я вздохнул:
-И, получается, вы совсем не видели чего-то необычного? Никто не кричал, не вырывался?
-Прости, парень, но нет. Спокойная ночь была.
Я ушел с заправки ни с чем. Точнее ни с чем полезным, но с огромной дырой внутри, которая словно засасывала меня все глубже. Это что, начало депрессии что ли? Почему нет каких-то книжек про это? Что делать? Мне просто перманентно плохо. Я бы так спился, были бы деньги и не было бы стержня.
Дома я открыл ноут и принялся бегать по всем знакомым Стеллы, в надежде отыскать хоть какую-то зацепку. Что и в какой момент пошло не так? Мы же праздновали, все было отлично. А эта ситуация днем в коридоре? Может, объявился тот самый парень?
-Макс, - ко мне тихо подошел Пастух. Он мне очень нравился. Гиперрассудительный и всегда такой серьезный, на самом деле, обожал видеоигрушки, готовку и наклейки. Я был поражен, когда узнал, что все наклейки в гостиной - Пастуха, а не Сварика.
-Мы делаем все, что можем, - сказал Пастух. Она обязательно вернется. Я на связи со всеми, кто в силах нам помочь, круглосуточно. Сейчас Сваровски принесет какую-нибудь инфу от Артема. Если Стеллы не будет к завтрашнему вечеру - пойдем в ментовку. Только не думай ни в коем случае, что наш заработок для нас важнее, чем она. Ты знаешь, как сильно мы ее любим. Просто у нас есть соглашение, обращаться в полицию только в самом крайнем случае.
-Ага, - бросил я и совсем поник, растекаясь на подоконнике.
Пастух помолчал немного, думая, а потом сказал:
-Слушай, Макс. Я хочу кое-что тебе показать.
Я вопросительно посмотрел на него.
-Есть одно такое безумно интересно человеческое состояние, - сказал Пастух, - оно действительно жуткое, но невероятно плодотворное.
-Что это за состояние?
-Одиночество, панический страх и отчаяние. Я называю его “голодный ужин”.
-Звучит, как то, что со мной происходит последний месяц.
-Возможно, но я хочу показать тебе, как из этого можно извлечь пользу.
-Через гипноз?
-Через гипноз.
...
