Сегодня мы расскажем об одном из самых обсуждаемых произведений 2020 года, которое сравнили с романом «Денискины рассказы». Однако жизнь главных героев этих книг незначительная отличается — Денис живёт с мамой и папой, а Микита — с папой и папой.
Началом существования русской ЛГБТ-литературы можно обозначить XX век. Стихи и повести, освещающие тему гомосексуальных отношений, появлялись без современных и привычных нам маркеров («Крылья» Михаила Кузмина, 1909 г., «Подруга» Марины Цветаевой, 1914–1925 гг.). Но с приходом советского режима и последующей криминализации гомосексуальности (в 1934 году в Уголовный кодекс РСФСР ввели статью 154 о мужеложстве, после реформы кодекса в 1960 году эта статья получила номер 121), произведения данной тематики должны были скрыться с глаз общественности (пример литературы этого времени — «Духовка» Евгения Харитонова, 1969 г.).
Репрезентация ЛГБТ-сообщества в литературе возрождается только после распада СССР. Уголовное преследование геев прекратилось, а тема гомосексуальности в обществе становится менее табуированной.
В июле 2013 года вступил в силу федеральный закон, запрещающий «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних», поэтому сейчас издательства выпускают книги с пометкой 18+.
«Это не мешает им добираться до целевой аудитории — подросткам нужно иметь умных родителей, чтобы запрет стал формальностью», — считает писатель Константин Кропоткин.
«Дни нашей жизни» является романом из списка «пропагандирующих» и не обделён обязательной маркировкой. Хотя Микита Франко не причисляет себя к квир-писателям и не признаёт выделение ЛГБТ-литературы:
«Мне не кажется верным относить книги, где есть ЛГБТ-тематика, к отдельному виду литературы. Внутренне я чувствую в этом что-то неправильное. Если это книга о любви между двумя мужчинами, то это просто любовный роман. Если это книга о взрослении ЛГБТ-подростка, то это роман о взрослении — такой же, как и любой другой. Мы всегда говорим, что ЛГБТ-персоны такие же люди, как и все остальные, в нас нет ничего особенного, а тогда так ли нам нужна особенная полка в книжном?» — из разговора Рената Давлетгильдеева с Микитой Франко для журнала Сноб.
Слава, Лев и Микита
После смерти своей матери трёхлетний мальчик Мики оказывается сиротой. Из родственников у него остались только бабушка и брат умершей мамы — дядя Слава, который и становится опекуном малыша. Но, как оказалось, Слава не единственный, с кем Миките предстоит жить вместе в одной квартире. Его дядя живёт с другим мужчиной — молодым врачом по имени Лев. И вскоре Льву и Вячеславу предстоит рассказать мальчику, что они не просто друзья, а также объяснить, почему его семья отличается от всех остальных.
Но книга не о двух геях, воспитывающих ребенка. Она о взрослении мальчика в нетипичной (тем более в русских реалиях) семье и травмирующей атмосфере общества. Главный герой живёт в двух контрастирующих и противостоящих друг другу мирах: дом и всё, что выходит за его пределы. Уже в юном возрасте герой сталкивается с гомофобией. Все принципы и идеи, которые он впитывал дома, воспитанная в нём мораль разбиваются о скалы общественных устоев.
Микита не может жить обычной и спокойной жизнью — делиться волнующими и важными вещами с друзьями, приводить их в гости, он не может без опаски даже написать школьное сочинения не тему «Моя семья». Герой вынужден тщательно скрывать своих отцов, врать и вообще быть не тем, кем по-настоящему является, чтобы продолжить дальше жить со Славой и Львом. В противном случае обо всём узнают органы опеки и тогда проблем не избежать.
Вызванный диссонанс вносит раскол не только в семейную и социальную жизни Микиты, но и в его сердце. Мальчик страдает от ментальных проблем и старается найти сам себя и понять, что является правильным, а что — «ненормальным».
Читатель проживает жизнь вместе с Микитой начиная с трёх лет и заканчивая подростковым возрастом. Эта история о взрослении. И её целевая аудитория — подростки. Возрастное ограничение — фактор, препятствующий проявлению главной функции книги: репрезентации однополых семей и нормализации восприятия однополой любви.
Стоит отметить, что Микита Франко сделал довольно смелый шаг, изобразив главного героя бисексуалом. Для людей непросвещённых это будет ещё одним аргументом в пользу того, что геи растят только геев, то есть ломают сексуальную ориентацию ребёнка.
Начали за здравие, кончили за упокой
Первая половина книги ощущается целостно и убедительно, чем не может похвастаться вторая. Раннее детство Микиты описывается подробно. Повествование ведётся от первого лица, а мысли героя, кажущиеся слишком взрослыми для ребёнка, подкрепляют чувство, что автор пересказывает свою жизнь. Но это не так, в книге, конечно, присутствуют автобиографические элементы, однако они не воспроизводят целиком жизнь Франко на бумаге. Читатель верит, и это является заслугой автора, который смог описать жизнь мальчика настолько живо.
Но в какой-то момент повествование превращается в месиво событий и происшествий. Это можно связать с таким же сложным и запутанным ментальным состоянием героя, принять за психологический приём и манипуляцию над читателем. Как бы оно ни было, нестыковки, противоречия и «брошенные» автором второстепенные герои не радуют глаз читателя, а то и вовсе раздражают. Слова героя, не подкреплённые предшествующим повествованием, неожиданные факты о его жизни, поданные с видом «кстати, забыл сказать», оборванные сюжетные линии, превращение Вани, детдомовца с ярким характером, в тень, мелькающую на фоне главного героя.
Книга о мальчике Миките, который из всей классической литературы осилил только «Евгения Онегина», наполнена различными отсылками к произведениям и просто словам известных авторов, таких как де Сент-Экзюпери, в том числе к классикам русской литературы (Горькому, Цветаевой), что может вызвать неосознанное отторжение у читающего. Рассказывая от своего лица о жизни Мики (о своей), автор противоречит созданному на бумаге характеру языком повествования. Прочитав много книг по клинической психологии, главный герой смывает антидепрессанты в унитаз; считая, что запрещать секспросвет среди детей — глупо, он не может отказаться от стереотипов касательно отношений мальчиков и девочек, требуя себе словарь «как общаться с девушками». Разобраться в более сложной проблеме, но не суметь понять примитивное — алогично. Возможно, у вас сложится иное мнение, но, как по мне, это яркие противоречия.
Язык и юмор романа легки, сюжет непредсказуем (хоть это и не всегда оправданно), что, конечно, относится к плюсам.
Слово автора
Изначально Микита не задумывал «Дни нашей жизни» как книгу, а создавал историю в блоге в «ВКонтакте» (публиковал главы в закрытой группе). По советам читателей он решил объединить все записи и самостоятельно напечатать их в книжной версии. После этого молодого писателя заметило издательство Popcorn Books, на сегодняшний день напечатавшее уже два произведения Франко — вторым стала «Тетрадь в клеточку».
Мы поговорили с Микитой о его первом произведении.
— Насколько знаю, в самиздате была другая версия эпилога. Почему ты решил его переписать?
— Потому что эта книга слишком тесно связана с моей жизнью. Мне было неприятно осознавать, что, преобразовав так свою жизнь, я оставляю в конце неприятное, депрессивное послевкусие. Воспринимая книгу как очень большую часть себя, я хотел видеть свою дальнейшую жизнь совсем другой.
— Тебе не хотелось после этого ещё что-то изменить?
— Нет, всё остальное было уже случившимся, этого не перепишешь. Как было, так и было. А эпилог — это про то, как будет дальше.
— И правда, финал даёт надежду на хоть малейшую возможность счастья для главного героя. Какой персонаж для тебя эмоционально близок и можешь ли ты назвать его своим любимым?
—Безусловно Мики. Он же и есть я, и ближе для меня в книге нет никого. Он — это я на 99 %, а на 1 % — художественный вымысел. Его я и считаю любимым.
— Много ли осталось в тебе от того мальчика Мики, чьи чувства ты старался объяснить и передать?
— К моменту написания книги у меня была депрессия на протяжении восьми лет . Когда я закончил «Дни нашей жизни», она прошла. До этого не помогало ничего, но вот уже два года я чувствую себя так, словно предыдущих восьми, проведённых в бесконечных страданиях, не было. Поэтому, конечно, сейчас я другой. Кажется, теперь я отношусь к тому типу людей, которые бесили меня раньше — такие позитивные, верящие, что всегда всё будет хорошо, что выход найдётся и всё такое.
— По твоим наблюдениям, кто из героев является любимчиком твоих читателей? И понятен ли тебе их выбор?
— Кажется, Лев. Ну, он абьюзивный персонаж, людям почему-то такие нравятся (абьюзер — человек, использующий манипуляции или насилие для достижения контроля над людьми — прим. ред.). Многим нравятся плохие мальчики, злодеи из комиксов и обаятельные абьюзеры.
— Самый сильный момент в книге на твой взгляд?
— Думаю, попытка самоубийства с помощью цитрамона.
— Когда рядом была его собака?
— Ну, да, она там была.
— Тебе часто приходится сталкиваться с хейтерскими нападками?
— Ну, я держу страницу здесь (ВК) закрытой и ЛС чаще всего тоже. И это связано с тем, что мне иногда кидают оскорбления, угрозы и видео с казнями геев в Ираке. Но я почти уверен, что эти люди не вникают в мои книги, мою личность, а делают это просто потому, что я «что-то про ЛГБТ».
— Определяя себя больше как подросткового писателя, как ты можешь прокомментировать обязательность отметки 18+?
— Ой, просто политические игры, сейчас нужно всячески показывать борьбу со злым загнивающим Западом, и всё, напоминающее про «их ценности» надо вносить под маркировку 18+. Когда будет выгодно и необходимо переобуться — переобуются. Всегда переобуваются. Больше не империалисты, больше не коммунисты, когда-нибудь станут больше не гомофобы.