Судьба писателя, озорные стихи которого знает каждый российский ребёнок, была сложна и драматична.
«Вчера папа сказал мне, что пока я буду Хармс, меня будут преследовать нужды», — так Даниил Ювачёв, взявший себе псевдоним Хармс, записал однажды в своём дневнике. Всего же вымышленных имён у Ювачёва было порядка 40. Среди них — Дандан, Хармс-Шардам, Гармониус, А. Сушко.
Хармс к чужому мнению особенно не прислушивался. Он примыкал к различным литературным кружкам. Так, он входил в содружество «чинарей» — молодых писателей и философов, главным занятием которых было чтение собственных стихотворений. А также являлся членом «Академии левых классиков», поэтов, называвших себя «обэриутами». Они позиционировавали себя как пропагандистов нового мироощущения в творчестве.
Издание стихов и головоломок на страницах журналов «Чиж», «Ёж», «Сверчок», «Октябрята» стало для Хармса постоянным и почти единственным источником дохода.
Последнее десятилетие жизни для Хармса было сопряжено с неоднократными арестами, ссылками, доносами, проблемами со здоровьем и безденежьем. Тем не менее именно в этот период в его творческом сознании произошёл переломный момент: он отошёл от поэзии и максимально посвятил себя прозе, которая впоследствии получила название «хармсовской». Из-под пера писателя вышли цикл рассказов «Случаи», повесть «Старуха», множество рассказов, сценок.
В России запрет на произведения писателя прекратился только после перестройки. Имя Хармса было реабилитировано, а его тексты стали доступны массовому читателю, который прочёл неоднозначную прозу автора: «Совершенную вещь можно всегда изучать, иными словами, в совершенной вещи есть всегда что-либо неизученное.