Из цикла "плЕменные революционеры"
Намедни перечитывал основные постулаты теории Ломброзо. Похоже, прав был старина Чезаре, когда утверждал, что преступники, совершающие идентичные преступления (а, терроризм и организация государственного переворота - еще какие ПРЕСТУПЛЕНИЯ!), имеют похожую внешность.
Фотки на ночь не смотреть
Взгляните на фотографии не к ночи помянутых Янкеля Каца по кличке Свердлов, Лейбы Бронштейна с погонялом Троцкий, его тезки Розенфельда, перекроившегося в Каменева, Карла Собельсона, заделавшегося Радеком, а также иных нескончаемых френкелей, мутников, гамарников и прочих "демонов революции" с лохматой шевелюрой, усами-бородами, в очках-пенсне, скрывающих нездоровый блеск алчных глаз. Один типаж, право слово!
В этом отборном "племенном" ряду нам никак нельзя забыть еще об одном удивительном персонаже, ухватившем себе для клички-псевдонима не только истинно русское имя Емельян, но и испоганившего украденной фамилией-локацией название замечательного города Ярославля. Хотя, на самом деле, этот Миней-Емельян представлял не старинный русский красавец-град, а лихое семейство Губельманов.
Призрак бродит по Чите, призрак декабристов
Основателем династии стал папаша Израиль Губельман, набедокуривший в свое время так, что его отправили на вечное поселение в забайкальские края, где он и поселился в городе Чите, который и городом-то, собственно, стал незадолго до его прибытия. Причиной передислокации Израиля и и его супруги Бройды с солнечной малороссийской Балты в суровое Забайкалье стало категорическое нежелание молодого человека проходить мобилизацию и служить в войсках Российской империи.
Губельман-отец, судя по всему, был малый - не дурак, если в солидные сорок пять сумел сменить профессию скорняка на учителя, и вместо выделки шкур зверей занялся выделкой душ своих учеников. Все-таки, не устаешь удивляться гуманности и некоторой наивности царского законодательства, когда преступники и ненавистники самодержавия могли (законным путем!) идти в учителя, в судьи, в присяжные поверенные и прочие важные для стабильности государства профессии.
Поскольку труд и скорняка, и учителя в Российской империи оплачивался весьма достойно, папаша Губельман смог удачно вписаться в ритм читинской жизни, который был задан еще смутьянами-декабристами, отбывающими в этих местах свою заслуженную ссылку.
"Коламбиа Пикчерз" не представляла...
Чита в 60-70-е годы ХIХ века (когда там и обосновался папаша Губельман) была полностью деревянной, а в раскиданных по большой площади невысоких домишках проживало тысяч пять жителей-читинцев, к которым в скором времени от колена Израилева (пусть не совсем, от колена, но так уж говорится) добавились пацанята Вениамин, Миней, Григорий, Моисей, а также девочки Этта и Аугуста.
Сразу скажу, что не один Миней по жизни затеял маскарад, став Емельяном, но и сестрица Этта, к примеру, стала Татьяной Михайловной, и братец Григорий "обернулся" американским журналистом Грегори Максом Ярросом, сподобившимся в 1917-ом году первым взять интервью для зарубежного издания у главного "бандито-гангстеритто" революции - самого Ульянова-Бланка по кличке Ленин. Тогда Грегори представлял агентство «Associated Press», хотя с таким же успехом мог бы писать сценарии и для "Коламбии Пикчерз", одним из крутых фильмов-боевиков которой мог стать блокбастер о жизни Минея Губельмана, ставшего Емельяном Ярославским.
От пестиков и тычинок...
Биография Минея-Емельяна начиналась вполне буднично. Девятилетним мальчонкой пошел учеником в переплетную мастерскую, проработал там по найму три года. К четырнадцати годам кучерявый тинейджер окончил в Чите городское 3-классное училище, затем сдал экстерном экзамен за 4 класса гимназии, и больше нигде не учился. Больше - нигде. Не случайно акцентирую внимание читателей на этом обстоятельстве, потому что дальше начинаются нестыковки и появляются вопросы.
Или в Российской империи было столь чудесное образование, что даже в забайкальских училищах человека обучали на университетском уровне, или нам опять товарищи большевики что-то (лапшу) куда-то (на уши) развешивают. Биографы Ярославского говорят о свободном знании им десяти иностранных языков (когда выучил? каким образом?) и блестящем знании ботаники (поверим, почему нет?).
Не будем забывать, что юноша с 18 лет активно втыкал пестики в тычинки, весь процесс записывал и зарисовывал, одним словом, систематизировал то, что росло в этих суровых краях, мальцом еще прикидывая, как поиметь гешефт со своих альбомов-гербариев. С этой целью он наладил переписку даже с Венским ботаническим садом и Российской Академией наук, информируя эти важные структуры о каждом засушенном им стебельке.
...к "пистикам" и бомбочкам
Открытие чудесных свойств боярышника позволило двадцатилетнему Минею сдать экзамен на помощника аптекаря, хотя мешать пилюли в колбах и пробирках он не собирался. Почему не собирался? Да просто он уже в эти годы определился со своей "карьерной траекторией", вступив в недавно созданную партию с логопедическим названием эР-эС-Дэ-эР-Пэ, которую замутили активисты-бундовцы совместно с адептами насилия и террора, вышедшими из социал-демократической интеллигенции, переевшей мордехаевой рассыпчато-теоретической каши.
Гораздо интереснее Минею было химичить со взрывчатыми веществами и ядами, а главное, находить применение своим смертоносным изделиям, получая приличное вознаграждение от проводимых бандитских вылазок. К тому же, под уголовщину партийные отцы-рулевые подвели теоретическую базу, оправдывающую "эксы", как красиво Губельман и другие громилы-боевики обзывали налеты на банки и иные государственные финансовые учреждения, где новоявленные флибустьеры набивали мешки деньгами для последующих бесчинств.
Пиво и куртизанки как непременные составляющие партийной морали
Себя, полагаю, головорезы тоже не забывали, иначе откуда у "товарища Емельяна" (такое погоняло придумал себе бандюган-аптекарь) нашлись немалые средства для двухгодичного (!) европейского вояжа с посещением пивных Берлина, кабаре Парижа, а также музеев, картинных галерей, домов терпимости и прочих культовых и культурно-занимательных мест для партийца-экскурсанта.
Вдохнув евровоздуха свободы и восстановив силушку в "цивилизованных" государствах, товарищ (пожалуй, даже мистер) Емельян возвращается в Россию, чтобы с новой энергией творить гадости в ненавидимой им и его дружками-социалистами Российской империи.
Сейте безумное, злобное, подлое...
Емельян мотается по огромной стране, сея безумное, подлое и разрушительное в Якутии, Забайкалье, на Урале и в Малороссии, пока не находит временное пристанище в старинном Ярославле с его великолепными храмами и намоленными монастырями. Здесь говорун-пропагандист активно внедряется в рабочую среду, внося разброд и шатания в умы местных ткачей, которых удается обманом и лживыми посулами вывести на декабрьское шествие-провокацию, закончившуюся столкновениями с полицией и казаками.
Шел декабрь 1905 года, и новоявленным мессиям-облапошивателям из РСДРП не удалось запудрить мозги большинству простых людей. Более того, созданный в поддержку Царя и Отечества православный "Союз Русского Народа" сумел достойно ответить "поджигателям бойни", изрядно "намяв бока" провокаторам. Емельяну пришлось выметаться из города, но в качестве сомнительного трофея он прихватил фамилию Ярославский, под которой бесчинствовал всю оставшуюся жизнь.
Я и Ленину лизнул, я и Сталину лизнул, и новому вождю - если появится - тоже лизну
В годы после первой смуты 1905-1907 годов Емельян, правда, больше сидел в тюрьмах да колобком катался по ссыльным "путям и перепутьям", настолько цепко взялась за него полиция, но гуманность царских законов помогала зеку Ярославскому "курортничать" даже в камере. Свежую ботаническую литературу штудировал, газетки почитывал да записки сочинял дружкам на волю с придумками, как еще насолить-наперчить законному правительству.
Так бы и продолжал Губельман-Ярославский полировать тюремные и ссыльные лавки, но случился безумный и трагический для России октябрь семнадцатого года, вынесший усача-говоруна в партийную элиту, где он по-быстрому заграбастал себе основные темы-коньки, которых погонял до самого жизненного конца, случившегося в военном 1943-ем году. Но за отпущенную после революции четверть века успел Емельян накуролесить немало.
Ладно, если бы щелкопер при власти только сочинял нескончаемые биографические оды Ленину, а затем и Сталину, от елейности и слащавости которых слипалась попа не только у вождей, но и у всех читающих. Так нет, почувствовав себя писательским гением, новоявленный академик с (трехлетним училищным образованием, напомню) стал бомбить все газеты и журналы своими опусами на любые темы, от "Атеизма Пушкина" до "Полового вопроса", стоящего перед строителями коммунизма.
Наши руки не для скуки
Почувствовав неприязнь вождя к трубадурам однополой любви, неистовый Емельян спустил всех собак на геев и лесбиянок, прихватил до кучи рукоблудов, сформулировав первый энергетический закон Ярославского:
Сексуальная энергия не должна выплескиваться понапрасну, а должна быть направлена на решение задач строительства коммунизма!
Дальше Остапа-Емельяна просто закружило-понесло по бурной реке графомании. Он строчил и строчил без остановки, дойдя до "Краткого курса истории ВКП(б)", за первую редакцию которого получил от Сталина нагоняй, повергший идеолога-апологета в жуткую депрессию.
Чудом избежав наказания в виде расстрельной статьи, Ярославский очухался, подкорректировал "Курс...", более четко расставив акценты на главном придуманном им постулате:
Сталин - это Ленин сегодня!
за что был прощен и допущен к своему любимому детищу - глумлению над православием и чувствами верующих.
Безбожник №1
Рисунки Салмана Рушди, за которые автора религиозные фанатики приговорили к смерти, показались бы невинной детской забавой в сравнении с "коверными бомбардировками" православия, что устраивал Ярославский десятилетиями в своих иллюстрированных идиотических журналах "Безбожник у станка", "Безбожник Крокодил", просто "Безбожник" (без Крокодила), "Антирелигиозник", "Воинствующий Атеист" и др., в несметных газетных статьях и увесистых многотомных изданиях "Против религии и церкви", в главном кощунственном труде своей жизни "Библия для верующих и неверующих".
Главный воинствующий безбожник Страны Советов получил от товарищей-партийцев прозвище "красный поп", хотя вел себя, как "красный отмороженный патриарх". Ярославский, вместе со своим подручным Е.Тучковым по кличке "Игумен", составлял и подписывал списки запрещенных книг, в которые вошли произведения Платона, И. Канта, В. Соловьева, Л. Толстого, Ф. Достоевского и др. Такие списки рассылались по библиотекам, где обреченные книги должны были быть уничтожены.
Да что книги, тысячи священнослужителей по указанию Ярославского были отправлены в лагеря или расстреляны, храмы подвергались немыслимому разграблению, затем взрывались или передавались под конюшни и венерические лечебницы, а главный вояка все не унимался.
От книг Ярославский перешел к музыке, запретив классические духовные произведения Чайковского, Рахманинова, Моцарта, Баха, Генделя и других композиторов. Придумал кощунственную схему - в Ленинграде, на местах уничтоженных храмов строить по станции метро. Размах черных крыльев этого демона поистине не знал меры и границ.
Сожгите все мои книги!
Вакханалию безумного выжигания духовности и православной веры русского народа остановила болезнь главного кощунника, богохульника и святотатца Союза. Ярославский умирал мучительно, но не давал скучать не только врачам, но и редакторам "Правды".
"Почему не заказываете статьи?!" -
с обидой со смертного одра вопрошал газетчиков старый щелкопер-агитатор.
Говорят, что в самые-самые последние свои часы на этом свете у Минея-Емельяна случилась страшная вспышка-озарение.
"Он ждет! Он здесь! Он пришел за мной!"
- в страхе восклицал тот, кто убеждал всех, что в мире нет ничего нематериального.
"Сожгите все! Сожгите все мои книги!" - умолял медиков беллетрист-литератор перед отбытием в другое измерение.
Встанем под ёлочкой в дружный хоровод. Весело, весело встретим Новый год!
Шел декабрь 1943 года. Приближался новый 1944-й. И в московских окнах уже появились яркие огоньки новогодних елочек, на которых было столько "шариков цветных, розовых пряников, шишек золотых".
Детишки, как чуда, ждали праздника и доброго Деда Мороза, не зная, что еще 10 лет назад, до декабрьских дней 1935-го года эти самые лесные красавицы, наряжаемые на Новый год, были под строжайшим запретом, неукоснительного соблюдения которого требовал дяденька Емельян Ярославский.
Детишки не знали.
Но все равно "весело, весело встретили Новый год!"
Давайте и мы, дорогие читатели, перенесемся в свое детство, где любящие нас мама и папа уже положили под елочку новогодние подарки, великодушно передав права дарителя седобородому Деду Морозу.
Давайте улыбнемся и положим коробочки с подарками от Деда Мороза уже нашим детям.
Пусть они так же искренне радуются, как радовались когда-то мы с вами.
С Новым годом, дорогие друзья!
Здоровья, добра и хорошего чтения в новом 2022-ом году!