Сероглазая татарка с пепельной гривой волос выразила общий вопрос, который читался в глазах каждой: – Жора, скажи нам правду: мы где? – Где, где… В Караганде. Когда всем объясняли – уши затыкала? – нахамил в ответ, но неожиданно вспомнил ее имя, и это, как ни странно, настроило на более конструктивный лад. – Вот ты сама, Альфия, что по этому поводу думаешь?
– Нам думать не положено, когда у нас мужик есть, – съязвила мелкая каштановая шатенка Сажи, не спуская с меня глаз цвета спелой маслины. А вот Альфия промолчала. Я внимательно посмотрел в глаза чеченке и вдруг осознал, что она не прикалывается, а на самом деле так думает. – Вот мы и ждем, что наш мужчина решит. Как скажешь, Жора, так и сделаем, – поддержала ее еврейка Роза. Что характерно, тоже без всякого следа обычного своего ерничанья. И вот тут мне реально поплохело. Брать на себя ответственность за чертову дюжину отвязных баб мне крайне не хотелось. Хотя каждая из них и вызывает во мне разные эротические фантазии, но только по отдельности, а не всем скопом. Да и что я с ними делать буду посреди неведомого дикого мира, если все действительно тут так, как иммиграционный боец Оксана расписывала. Они же делать ни черта не умеют, кроме макияжа. Обуза, одним словом, в любом случае, кроме открытия борделя. Вот черт, что же этот бордель ко мне привязалсято? – Силянс! – Я возмущенно выставил вперед ладонь. – Давайте сразу расставим все точки над «ё». Я не ваш мужчина. И тем более – не ваш сутенер. – Был не наш, – поддержала Розу литовка Ингеборге, она порусски говорила с неуловимым, но очень притягательным акцентом, – час назад. А теперь, как видишь, все вокруг кардинально поменялось. И отношения поменялись. Остались только мы и ты, как единственный наш мужчина. Но я думаю, что мы изза тебя не подеремся. Не тот случай. Правда, девочки? Девочки промолчали. То ли в знак согласия, то ли в преддверии драки. Не понять. Слишком они напуганы, чтобы читать по лицам другие эмоции. Однако надо их для начала просто успокоить, а там, как говорят в Одессе, будем посмотреть. – Девочки, давайте не будем упиваться грядущими бедствиями, – начал я свою речь, перебегая глазами по их лицам, ловя малейшие изменения мимики. – И не надо гнать преждевременно волну. Думаю, что все еще образуется. Наверное, произошла какаято ошибка с этой их новой охранной системой, – это я уже тут за соломинку хватался и гнал эту парашу, не столько их, сколько самого себя подбадривая. – Мы еще все вернемся домой. И все у нас будет хорошо. Еще пройдете по Москве сексуальным ураганом. – Такой большой, а все в сказки верит, – с заднего ряда сидений засмеялась молдаванка Катя, невеселым таким смехом, на грани истерики. – Вот когда вернемся назад, тогда все и обратно перевернем, как было, – захихикала высокая красивая деваха из второго ряда. Ой, что это я? Они тут все красивые. – Ты же сам выбрал нас. Причем из многих. Придирчиво, как на невольничьем рынке, – вставила свои «двадцать копеек» черненькая татарочка Буля. – Вот теперь и заботься о нас, мой господин. Мы теперь – твой гарем. Вот так, заветное слово сказано. Слово, определяющее наши взаимоотношения на ближайший период времени.