Еле дождавшись окончания рабочего дня, Алевтина убрала товар с витрины, попрощалась с соседками по рынку и прихватив сумки с продуктами, направилась домой. Идти было тяжело – в последнее время донимали суставы, из-за чего она неуклюже переваливалась с ноги на ногу. Настроение было никакое. С трудом поднявшись к себе на второй этаж, она нашарила ключи в кармане куртки и ворча себе под нос, открыла дверь.
- Старый, где ты там?! – Зычно гаркнула в глубь квартиры, - иди продукты забирай!
Из кухни, прихрамывая и шаркая старыми тапками, появился муж.
- Устала? Я там суп сварил, грибной, как ты любишь…
- Суп он сварил! – Скривилась Алевтина, - вот, только это и можешь, что супы варить! Сторож хренов! Тут пашешь, как лошадь – а он там на заднице сидит, типа - охраняет! Как был всю жизнь никчемушник, так и остался!
Муж, как обычно, ничего не сказал, вздохнул, взял сумки и направился на кухню.
- Вздыхает он! – Проворчала Алевтина, скинула туфли, прошла в комнату, села на диван и принялась растирать колени.
С мужем Павлом они выросли в одном посёлке. Бегать за Алевтиной он начал ещё со школы – портфель носил, по хозяйству, если что нужно, помогал, букетики клал на окошко – она только фыркала, но от помощи не отказывалась. Она - рослая, крупная, статная, с толстой русой косой, он – щуплый, неприметный. В старших классах влюбилась Алевтина в местного красавца Андрея – мечту всех деревенских девчонок. Тот не чета Павлу – высокий, широкоплечий, кудри чёрные, глазищи зелёные. И как ни странно, красавец на Алевтину тоже внимание обратил – а потом его в армию забрали. Аля ждала, надеялась, Павел тихо вздыхал, несмотря ни на что, продолжая выполнять все её прихоти. Андрей вернулся с женой – невысокой стройной девицей - как говорили, из семьи руководящих работников, а вскоре они уехали насовсем в её город.
Алевтина страдала, бесилась - и то ли от отчаяния, то ли назло, вышла замуж за безропотного Павла.
Через некоторое время они тоже в областной центр переселились. Павел на завод устроился, Алевтина продавцом в магазин. Получили общежитие, родился сын, потом, через несколько лет квартиру от завода дали. Жили не хуже других, летом отдыхать ездили – но, Алевтина мужа по любому поводу гнобила – как будто мстила за что-то. Может, потому, что не по любви за него вышла, может, в силу характера – а он, по привычке, молчал и всячески угодить старался. Павел и ребёнком занимался – по ночам вставал, чтобы Алевтина выспаться могла, а потом на работу бежал, и в детский сад, и на собрания в школе – везде он. Сын вырос, сумел поступить в институт в Москве – там и остался, невесту себе нашёл, женился, родителей редко навещал. Отшумела перестройка, за ней развал Союза «нерушимого» грянул. Конечно, трудности и семью Алевтины не миновали – на заводе долго не платили зарплату, сама она перебралась торговать на рынке – на это и перебивались.
Сбережения сгорели, дома в деревне обветшали, делить там нечего – у Алевтины в родительском доме брат с семьёй живёт, у Павла - одинокая сестра с детьми и внуками. А вскоре случилось несчастье – Павел получил производственную травму, остался хромым, да и возраст уже пенсионный. С горем пополам взяли сторожем с мизерной зарплатой. Алевтина тоже на пенсию вышла, но продолжала работать – правда, в последнее время здоровье начало подводить – особенно ноги.
Мужа она ещё больше гнобить стала:
- Никчемушник! Даже машину водить не научился, бывший слесарь хренов! Вон, Светка каждый год на курорте отдыхает, Танька всю заграницу объездила – а я сижу в этой дыре, просвета не вижу! Работать на пенсии приходится, потому, что муж никудышный! Сторожем он устроился –штаны за копейки просиживать! Стряпуха в портках – только и пользы от тебя, что супы да котлеты!
Муж, как всегда молчал, только вздыхал, что ещё больше бесило Алевтину.
Вот и сейчас, растерев ноющие колени, она вышла на кухню – мужа там уже не было - кажется, он возился на балконе. «Наверно полки пристраивает – давно собирался» - догадалась Алевтина.
Она намеривалась налить себе суп, но, увидев разложенный на полу ящик с инструментами, выругалась и со злостью пнула его. Нога как-то резко подкосилась, колено будто взорвалось - охнув, женщина упала рядом со злополучным ящиком и завыла от боли. На шум прибежал Павел и бросился к жене:
-Алечка, что случилось? Как же ты так? – Запричитал он.
- Разложил тут железки свои! – Сквозь слёзы просипела Алевтина.
Павел опустился рядом, бережно погладил больное колено жены:
- Встать сможешь?
-Попробую!
- Давай, моя хорошая – вот так, потихонечку! – Он осторожно поднял грузную Алевтину под руки, отвёл в спальню и помог лечь на кровать. «Откуда только силы взялись?» - подумала она.
-Очень больно?
Она кивнула:
- Наступить не могу! Как же я теперь на работу пойду?
- Сейчас холод приложим и скорую вызову. И на работу к тебе я позвоню – скажу, что заболела, Тамару попрошу, чтоб тебя заменила – ты, главное, не волнуйся!
- Не надо скорую! Не хочу в больницу!
- Надо, Алечка – пусть врачи посмотрят. А насчёт больницы поглядим – если можно дома оставить, сам всё, что нужно делать буду!
Муж ушёл на кухню, поискать что-нибудь холодное, чтобы положить на колено. И в этот момент в душе у Алевтины будто что-то перевернулось – она на мгновение представила, что было бы, исчезни Павел из её жизни. Кому она была бы нужна, вот с этими больными ногами? Вспомнила всю его заботу, безропотное молчание в ответ на оскорбления – и неожиданно разрыдалась в голос. Из кухни тут же примчался муж:
- Что ты, Алечка? Совсем плохо?
- Ты только не бросай меня, Паша!
Он оторопел, растерялся, а потом улыбнулся и взял её за руку:
-Да что ты такое говоришь? Как только в голову пришло! Я всегда рядом, всегда с тобой буду!
-Ты прости меня, Паша! – Снова завыла Алевтина.
А он продолжал поглаживать её руку и на секунду отвернулся, чтобы она не заметила навернувшиеся на глаза слёзы.