Личное дело
Михаил Наумович Зингер. Родился 5 февраля 1924 года в Белоруссии. Участвовал в сражениях на фронтах Великой Отечественной войны с октября 1943 года по январь 1944-го. Михаил Наумович Зингер награжден орденами Отечественной Войны, Красной Звезды, «Знак почета», медалями «За заслуги перед Отечеством I и II степени», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и многими другими памятными знаками.
Где отливали пули
Миша Зингер, в 1941 году семнадцатилетний мальчишка, жил вместе с родителями недалеко от западной границы страны, в белорусском городе Полоцк. 22 июня Миша, как и миллионы других людей, узнал о том, что началась война, а уже на следующий день фашисты бомбили его родной город. Практически сразу началась эвакуация населения из приграничных областей.
— Хорошо еще, что моя старшая сестра успела уехать в Ленинград к мужу, ей повезло! — вспоминает начало войны Михаил Наумович. Но ему с отцом и матерью уехать не удалось, и они пошли из города пешком на восток. Когда отошли примерно километров на тридцать, Миша встретил на дороге одноклассников и попросил родителей, чтобы отпустили его с ними. Договорились, что спишутся.
В итоге Миша оказался в одном из колхозов Кировской области. Там недолго поработал сортировщиком. А вскоре к нему приехала сестра, та самая, которую в начале войны эвакуировали в Ленинград. Она пообещала помочь брату устроить его на работу в Свердловской области.
И вот уже надо ехать далеко на Восток, на Урал. Туда он и подался в декабре 1941 года. Попал в город Верхняя Салда на металлопрокатный завод. Стал работать подручным фальцовщика. Готовил металл для пуль и снарядов. Рабочий день был по двенадцать часов, а иногда и больше. Приходилось туго, особенно первый месяц, когда семнадцатилетний пацан, вместе со многими другими работниками, оставался после работы на заводе и спал прямо в цехе, на подоконнике — просто жить было негде. А через месяц в срочном порядке построили деревянное общежитие. Но от этого легче не стало.
— Те, кто жили с семьями, получали продовольственные пайки, а остальные питались в столовой. Кормили один раз в день, давали 800 граммов хлеба, — вспоминает Михаил Наумович.
Такое питание для растущего организма, конечно, было недостаточным, и у Миши появились проблемы с желудком, началось истощение организма. Но, несмотря на это, парню очень хотелось на фронт. И вот в феврале 1942-го он спешит в военкомат, ведь ему уже исполнилось 18 лет, то есть настал призывной возраст. А в военкомате говорят: «Иди к директору своего завода, если он отпустит, то поедешь воевать». Но директор ни в какую не хотел отпускать своего работника, и в тылу людей очень сильно не хватало. Сопротивлялся директор сильно, уговаривал остаться на заводе. И все-таки Мише удалось добиться своего. Руководитель не выдержал и дал добро — подписал заявление. Михаила Зингера отправили в авиационную школу, где он проучился четыре месяца, а потом перевели в Тюменское пехотное училище. Здесь он задержался дольше, отучился полгода, но потом его за хорошую успеваемость оставили еще на шесть месяцев — доучиваться на заместителя командира роты истребителей танков. Время, проведенное в учебке столицы Западной Сибири, Миша запомнил прекрасно.
Школа Евгения Матвеева
Пехоту к предстоящим боям готовили очень серьезно, ведь молодых ребят ждали вовсе не детские испытания. Представьте: зима, мороз около сорока градусов, а курсанты, по пояс голые, на улице занимаются гимнастикой. И хоть гоняли на таком дубаке недолго, в среднем по пять минут в день, непросто было выдержать моржевание воздухом. А еще ребята готовились к тому, что придется воевать с немецкими танками. Для этого в логу рядом с улицей Перекопской (недалеко от того места, где сейчас находится матфак
ТюмГУ. — Авт.) построили деревянный макет танка. По нему курсанты стреляли и бросали муляжи гранат. В наши дни, естественно, от деревянного танка не осталось и следа.
— А ты знаешь, кто такой Евгений Семенович Матвеев? — улыбаясь вдруг спрашивает меня Михаил Наумович и показывает вырезку из газеты. Вижу на странице портрет известного советского актера. Хоть я, увы, не знаток старых фильмов, но это лицо запомнил хорошо — в детстве часто смотрели с отцом советские кинокартины. — Это Народный артист Советского союза, он во многих фильмах играл, например, в «Поднятой целине». Смотрел? А еще он сценарист и режиссер, — пояснил мне ветеран, — а когда-то был у меня командиром в училище.
— Ничего себе! Правда? — остается только удивленно воскликнуть мне.
— Да. Матвеев тогда лейтенантом у нас был, а мы курсантами. Общались с ним, прекрасно знали друг друга. Он — тоже молодой, практически нашего возраста, 1922 года рождения. Был очень решительным человеком. Помню, как заставлял нас бегать от улицы Перекопской до пансионата Оловянникова...
Позже Евгений Семенович и сам отправится на фронт. А в начале 40-х годов он готовил курсантов к войне.
Знал ли тогда молодой боец Михаил Зингер, что изнурительные тренировки в тюменском пехотном училище ой как помогут ему на фронте!
После окончания пехотного училища младшего лейтенанта Зингера отправляют воевать на Второй Прибалтийский фронт. По прибытии сразу дают взвод.
«Вот тебе 45 человек, воюй!» — до гениального просто сказало командование. И Михаил стал воевать. Взвод принимал участие в боях под Невелем, Великими Луками, Торопцом, другими населенными пунктами... Четыре месяца беспрерывных боев. Хотя немцев теснили с каждым днем сильнее и сильнее, нельзя сказать, что наступление шло гладко. Часто фашисты действовали хитростью, заманивая наших солдат в ловушки. Например, как-то раз взвод Михаила Зингера должен был освободить одну деревеньку. Зашли в нее без боя, немцев не обнаружили. Но вдруг начался артобстрел — гитлеровцы тихонько отошли в лес и оттуда открыли огонь по советским войскам. Тогда наши потеряли шесть человек. Но воевать было тяжело не только из-за сопротивления немцев. В ту зиму, с 1943 на 1944 год, стояла очень холодная погода. Практически постоянно было около тридцати градусов мороза. А взводу Зингера приходилось находиться на открытом воздухе целыми стуками.
— Вот так и жили. Днем жгли костры, ночью недолго спали. Ляжешь, вздремнешь и опять бежишь. Что только не делали, чтобы согреться! Например, в кирзовые сапоги клали старые меховые шапки вместо портянок! — рассказывает ветеран. — А как же быть в таких условиях? Ночью ты погреться не можешь — яркое пламя костра может привлечь внимание противника. Что остается? Без конца ходить взад-вперед, дожидаться светлого времени суток да надеяться, что все это когда-нибудь закончится.
Один день войны
23 января 1944 года взвод Михаила Зингера получил приказ начать наступление. Надо было освободить от немцев достаточно большой участок, длиной примерно в полкилометра. Сразу стало ясно, что простым это сражение не будет — немцы тут же оказали упорное сопротивление. В бою был тяжело ранен ординарец Зингера Виктор Лощев. Пуля попала солдату в легкое. Надо было срочно оказать помощь, но ее все не было — вокруг стрельба, врачей не дождешься. А вскоре ранило и самого Михаила.
— Получилось так, что я лежал рядом с Витей в поле. До леса, в который нам надо было попасть, оставалось совсем немного, но мы не могли туда подойти, так как немцы отчаянно отбивались. Делать нечего. Начали с Витей говорить, покурили. Так я пролежал на земле около шести часов. Только к вечеру, когда бой стих, меня забрали наши. А Витя не дождался, умер... Могли бы его спасти, если бы помощь пришла пораньше.
Еле живого командира взвода доставили в медсанбат. Оказалось, что у него тяжелое ранение кишечника. Месяц Михаил Наумович пробыл в полковом госпитале, где врачи давали ему вместо еды физраствор, принимать обычную пищу было опасно для жизни. Потом офицера перевезли в ярославский госпиталь. Там еще три месяца восстановления. А когда выписали, отправили уже не на фронт, а в Горьковскую область, охранять особо важный военный объект на железной дороге. Именно там Михаил Наумович встретил День Победы