– Николай, очень важный вопрос, конечно, это символика костюма на сцене. Балет один из самых консервативных скорее всего все-таки видов искусства. И то, что вы упоминали про перо павлина, о котором все знали, потому что это, конечно, не христианский намек. А вот скажите, белый балет, он случился по причине или он случился по необходимости?
– Он случился очень просто. Появилась «Сильфида» и Мария Тальони. Она стала символом и все стали этому подражать. А потом уже, когда история балета пошла дальше, конечно, появились эти балеты-феерии, классицистские спектакли.
Я однажды что-то стал перечитывать и наткнулся на очень смешную рецензию лондонскую где-то 1840 года, где пишут, что Шиллер и Шекспир вообще не собирают залы, что драматические театры пусты. Зато в моде слоны, лошади и балет.
Вот удивительная вещь. Понимаете, моды меняются. И вот появилась мода на этот образ Тальони.
Во-первых, выходит огромное количество сувениров с ней: фарфор, литографии и так далее. На ней зарабатывали неплохо. И потом все балетмейстеры старались сделать какую-то романтическую сцену.
Допустим, в «Спящей красавице» видение Нереиды. Другие же спектакли появлялись тоже, допустим «Наяда и рыбак», тот же «Неаполь» у Бурнонвилля. Главное, чтобы был повод потанцевать, сделать дивертисментик.
И допустим, водные существа кочевали из балета в балет. В каждом балете обязательно кто-то тонул и туда как бы много рек стекалось, как в «Дочери фараона», и приветствовали утопленницу. А потом как бы река ее выталкивала обратно, потому что она хорошая, хорошо станцевала. Потом, допустим, в «Царе Кандавле», там тоже подобное было.
Все время было что-то, какой-то повод для девертисментика, чтобы вот что-то такое – в белом они появились.
Конечно, самое главное – и это пик такого романтического балета – это русский спектакль 1877 года «Баядерка». Абсолютная вампука театральная. Но Петипа здесь достигает наивысшей степени романтической сцены. Когда австриец Людвиг Минкус пишет музыку бесподобно сентиментальную, дансантную...
Вообще, весь спектакль происходит в Индии, в такой выдуманной Индии, потому что пошла мода на ориентализм. Это все-таки 1877 год, это расцвет китча. Но среди этого опять возникает белый балет.
Сцена: Спит дяденька, он под воздействием дурманящих веществ. Потом он просыпается и перед ним появляется тень им погубленной девушки, и эта тень начинает множиться. Это абсолютный сон. Никакой смысловой нагрузки здесь нет, кроме того, что это встреча с идеалом.
Посмотрите это видео.
32 танцовщицы монотонно выходят на сцену. Конечно, ничто не сравнится с этим в том плане, что здесь канкан возведен в высокое искусство. Хочу обратить внимание, что только в Большом театре эта гора была чрезвычайно высокой. Сейчас в нынешней версии она чуть-чуть ниже, но тоже немаленькая.
Это на самом деле очень страшно, сейчас у нас охрана труда там этого не позволяет, но если бы кто-то из вас туда пошел... Вы не представляете, там внизу обрыв. Где первая тетя наступает – внизу обрыв.
Это реально страшно, потому что все происходит все в кромешной темноте и по количеству их выходов прибавляется свет. Первая появляется просто в темноте. Она наступает в темноту.
Дело в том, что это очень тяжелая картина, ее очень сложно отрепетировать, и мало того, добиться кантилены у тридцати двух танцовщиц очень-очень сложно. Они достаточно долго и монотонно выходят. Допустим, западный балет не может этого добиться. У них они ходят немножко по-военному, раз-два, раз-два. Все-таки вот эту кантилену мог добиться только русский балет.
И это могло появиться только в русском балете, больше нигде. Дело в том, я уже говорил об этом, что народные танцы очень сильно влияли даже на романтизм. Только в России существуют хороводы. Этого нет ни во Франции, во Франции нет хороводов, этого нет ни в Австрии... Вообще нигде. Хоровод есть у хорватов, но там балета не было. Не та страна, чтобы были балетные театры.
И музыка, конечно, бесподобная. Минкус был, конечно, настоящий симфонист. Он написал фантастическую партитуру. Что важно сказать, что и Шнейцхоффер – очень серьезный композитор, и Адольф Адан, который написал «Жизель».
Есть диск, если вы поинтересуетесь, скачаете, послушаете: Караян записал «Жизель», эту партитуру. Это потрясающая музыка, просто ее редко хорошо исполняют, к сожалению. Одно дело, когда нам дирижировал «Жизель» Жюрайтис, а другое дело, когда стали Пупкины и Дуськины дирижировать и ты просто не узнаешь музыку.