Отрывки из очерка Хайнца Зикерта - гренадёра 9-ой танковой дивизии СС "Гогенштауфен" о первых боях на Восточном фронте:
“Весной 1944 года мы приехали из Франции в Тернополь, наша дивизия только закончила формирование.
А были мы совсем юными, простые мальчишки, которые хотели помочь миру стать лучше.
Сказали все делается с добрыми намерениями…” но никто не знал, что ждет нас на самом деле.
Об этом уже много говорили и будут говорить еще очень долго, тогда в 1944 мы верили в лучшее.
Дивизию собирали далеко не из самых лучших и отважных, а простых, молодых и неопытных мальчиков, которые могли хоть что-то сделать.
Перед боями к нам отправляли опытных офицеров, чтобы они могли хоть чему-то нас научить.
У нас была чистая форма, казалось даже, что она совсем новая, но я в голове так и мелькала весенняя Франция.
Но все эти приятные мысли пропали сразу же после того, как мы заменили роту под Тернополем. По тем солдатам было заметно, что они пострадали в последний военных действиях.
В самом начале было тихо и русские показывали полное бездействие. Иногда был слышен шум, исходящий от бомбардировщиков, уходящих в тыл.
На позициях мы поняли, что даже при спокойной обстановке, в нашей зоне много русских снайперов.
Поступил приказ от командира найти четырех человек, с лучшими показателями по стрельбе, дабы русские не чувствовали себя так легко и свободно.
В снайперы записали и меня, не могу сказать, что стрелял я хорошо, но опыт имел.
Держать оружие в руках меня научил мой отец, которые в сове время был охотником.
У нас, снайперов, скажем так, не было даже специального назначения, даже документов никаких не было.
Нам дали самые хорошие бинокли с лучшими окулярами, а моему товарищу достался самозарядные “Гевер”.
Самой первой нашей задачей было прикрыть танк, который застрял на “общей” земле.
По началу думали дождаться ночи и отправить к застрявшему танку тягач, но мы боялись, что русские могут наступить со своим оружием или просто поджечь танк.
В итоге все прошло хорошо, танк удалось вытащить, а я даже смог уничтожить пулемет русских.
Я собой гордился и даже начал думать о том, что нужно хорошо показывать себя на неделе и надеяться на награду.
Но утро следующего дня было весьма неприятным.
Дежурные доложили, что рядом с дорогой, у села, попал под обстрел наш штабной "кюбельваген".
Все бойцы смогли дойти до наших позиций, но один офицер без вести пропал.
Новость быстро забылась, так как все укрепляли свои позиции и линию обороны.
Но тут стало заметно, что русские начали проявлять чрезмерную активность, ходить туда-сюда, они суетились, такого раньше никто не замечал.
Я через прицел начал наблюдать за происходящим.
Все стало понятно, к русским явилось главное начальство.
И тут я начал думать, что этот момент – мой шанс выделиться и сделать первый выстрел в офицера высокого чина.
Я настолько долго целился, что другие солдаты уже начали подбадривать меня и говорить:
"Стреляй, Хайнц, не медли".
Но тут русские вывели нашего офицера и мы поняли что к чему. Русское начальство приехало допрашивать, попавшего в плен, офицера.
Я до ужаса боялся выстрелить, так как понимал, что от этого русские сильно разозлятся и это может повредить нашему товарищу.
Мой первый выстрел не состоялся. Русские скрылись вместе с нашим офицером.
После чего нас перевели спасать танковую армию, русские так и не наступили, а я так и не стал снайпером.
Мою винтовку отдали в другой батальон, более смелому солдату.
А награду мне все-таки удалось получить, но уже на другом фронте.