Дело было в 1996 году. На перекрестке четырех кварталов стоял барак после военного типа. В одной из комнат проживал дедок. Ходил всегда в галифе и гимнастерке и зимой и летом. Зимой добавлялась фуфайка. Обут был всегда в кирзовые сапоги. Со слов стариков соседей: «Как заселился в 1947 году в этом виде, так и по сей день ходит в одном и том же (в неизменной форме одежды). Комнату дали как военному после ранения. Были у него и жена и сын. Но не долго. Лет через пять сбежала жинка от него, вместе с сыном. Дурной был мужик – одним словом контуженный». Жил дедок один, по прошествии нескольких лет, стал соседям жалиться, что голодно ему. Стали соседи подкармливать деда. А народ у нас на Кавказе всегда был хлебосольный и жалостливый. (Все как то подзабыли, что у него военная пенсия, да еще и по ранению плюс работал после войны). Когда бабуля рассказала историю дедка, я в первую очередь спросила ее о его пенсии. И напомнила, что пенсия его не меньше пенсии нашего дедули фронтовика будет. Реак