Гудение двигателей утихло, аэрокар завис над тротуаром

Миновав Дворцовую, такси свернуло на улицу Праймов и остановилось на пересечении с Воротной. Гудение двигателей утихло, аэрокар завис над тротуаром. - Приехали, - весело выкрикнул ВИ таксиста и услужливо открыл двери парящего автомобиля. Алас, молча, выбрался из машины, чуть не забыв свой груженый вещами мешок. Такси рыкнуло нагнетателями и умчалось на следующий вызов, оставляя бывшего клиента наедине с самим собой. На этот раз Изгой оставил без внимания парадные двери академии и обошел монументальное строение по правому краю. Здесь начинался примыкающий к училищу каменный забор высотой около трех метров с расположенными на кромке стены кристаллами-ретрансляторами. Последние, связанные между собой в единую сеть, опоясывали академию и прилегавшие к ней территории силовым контуром, покрывавшим все пространство школы энергетическим колпаком, отгораживающим "Космос" от звуков и взглядов как изнутри панциря, так и снаружи - из города. Таким образом, простые жители Рила ни сном, ни духом не знали, что твориться внутри академии, а кадеты могли только догадываться о происходящем на "большой земле". Полная изоляция на благо обучения. Забор тянулся до самого конца улицы Праймов, а затем, под углом в сорок пять градусов уходил по диагонали на полкилометра, снова изгибался, шел вдоль границы города, перпендикулярно менял направление и соединялся с главным зданием академии, образовывая вокруг нее "периметр безопасности" общей площадью в несколько гектаров. Наконец-то добредя до угла каменной, выложенной из блоков пластобетона стены, Кенокет свернул с улицы, сверился со своим навигатором и все же нашел вход на запретную, для посторонних, территорию. Возле ворот гудела и гомонила целая толпа таких же, как и Алас, "поступенцев". Внутрь, за запретный забор, никого не пускали, а часовые на посту, набранные из старшекурсников академии, глядели на сборище новичков чуть презрительно и без особого интереса. Остановившись немного поодаль от общей "своры", Изгой более внимательно осмотрел забор и ворота. Казалось, ничего необычного: твердые блоки стены, металлические створки дверей, небольшая караулка и пара караульных, одетых в цельно серую военную форму "Космоса". Хотя было и нечто странное, а именно - воздух над забором как будто сгущался, рябил, не давая взору рассмотреть, что там впереди. Видимо это и был тот знаменитый колпак, "железный занавес", броня академии, защищавшая секреты и делавшая обучение одной большой и интересной тайной для всех, за исключением высших чинов Риллака, педагогов и самих курсантов. Наконец створки ворот дрогнули и расступились. Из тумана открывшегося проема появилась невысокая, коренастая фигура в серой форме (разбавленной белыми полосками-вставками вдоль рукавов и боковых швов штанин), знаки отличия на которой говорили о сержантском звании носителя. Лицо сержанта было хмуро и каменно, взгляд цепок и зол. Сильно выступающий, острый нос и язвительная ухмылка, говорили о весьма скверном характере, не предвещавшем для новичков ничего хорошего. Остановившись, этот комок хищного, тридцатилетней выдержки призрения, медленно произнес: - Я сержант Стипс... Эти слова, не произвели на толпу ни какого эффекта. Ну, может гул голосов лишь немного притих, однако... Вших!!! Выстрел парализатора разрезал воздух как бритва, метнулся белым сгустком к самому ярому "говоруну" из толпы, и вошел в каждый нерв его бренного тела. Несчастный вздрогнул и упал на землю, задергавшись в конвульсиях