Главный и крайне вредный стереотип об оранжевых революциях и майданах, заключается в том, что их суть сводится незнающей или ангажированной, пропагандистской публикой к технологиям, к митингам, толпам и прочему. Также как и во многих неоранжевых, обычных революциях видят в первую очередь толпу и уличные беспорядки. Без сомнения, есть случаи и страны, где все этим ограничивается. Но это бывает крайне редко, и характерно для крайне слабых, полумертвых стран, практически не имеющих реально функционирующее государство, с расколотой элитой, в принципе не способных быть независимыми, и всегда движущимися в орбите больших держав. Во всех остальных случаях, в большинстве случаев, основа любой революции оранжевого типа, любого майдана, - это сильная и влиятельная группировка ориентирующаяся на Запад, допускающая или продвигающая эту революцию. Часто, для таких групп подобные технологии и не нужны, и они оказывают скрытое влияние, доминируют над остальными элитными силами, либо побеждают их в не уличной классической политической борьбе, либо в элитных, подковерных интригах. Эти группы могут быть как открыто и явно прозападными, так и скрыто прозападными. Например, у нас любят сравнивать развал СССР с Майданом, оранжевыми технологиями, хотя это совсем не так, там было все гораздо сложнее, но факт, в том, что СССР развалила не толпа сторонников демократии, не диссиденты, а его собственные элиты. При этом, до определенного, до самого последнего момента, в Союзе не было и следа каких-то разных элитных групп, не то, что прозападных сил внутри номенклатуры (по крайней мере, для внешнего наблюдателя, все эти группы и силы конечно же, в реальности были). Хоть и события 1991 года, как я уже говорил, не являются примером майдана, однако, принадлежат к явлениям одного типа, они представляют собой яркое свидетельство того, что закрытая система власти, отсутствие демократии, публичности, мнимая жесткость режима не являются спасением от подобных прозападных переворотов. Более того, как раз чрезмерная централизация, десятилетия отсутствия публичной политики и альтернатив, сделали сначала основные сегменты советской элиты, а потом и советское население жертвой определенных групп элиты СССР имевших планы по его переустройству и включению в Западный мир.
На самом деле оранжевые майданные технологии, только прикрываются демократическими лозунгами и идеями публичности. По факту, они фундаментально анти-демократичны и анти-публичны. Они опираются на определенный заговор, план переворота со стороны достаточно мощных групп элит, тайно или явно ориентирующихся на Запад, в странах с недостаточно развитой системой публичной власти и населением, не искушенным в конкурентной политике, либо в странах слишком слабых и внутренне разобщенных, чтобы противостоять подобным элитным группам. Технологически сконструированная толпа и активное крикливое меньшинство побеждают из-за поддержки мощных элитных сил внутри страны, блокирующих сопротивление своих противников в обществе и в элитах и из-за того, что реальные патриотические силы, реальное общество и народ не организованы политически, не умеют, либо лишены навыков эффективного политического действия. По сути, оранжевая революция это не бесчинство толпы, - по-настоящему руководители переворота его стараются не допустить, - им нужно государство и аппарат подавления, который переходит в их руки. они прекрасно знают, что реальная революция толпы, огромной и неподконтрольная, реальная, если можно так сказать, революция, быстро сметет их, как это было например с лидерами февральской революции в 1917 году и во многих других случаях.
Оранжевая революция это один из вариантов, просто крайне шумный и опереточный, постановочный, захвата полного контроля над государством со стороны, чаще всего прозападных элит (теоретически и не западные, к примеру, наши или китайские элиты, могут и должны уметь использовать такие технологии в своих целях, но пока мы этого не видим).
Все эти Антимайданы, в таком случае или даже восторженные надежды на силовиков, которые разгонят толпу, совершенно бесполезны, потому-что корень событий в мощной группе элит, находящейся чаще всего прямо под боком или внутри свергаемого властителя или правительства.
Поэтому и все эти поиски врагов, например, когда одни патриоты более лояльные ищут среди других патриотов, менее лояльных или оппозиционных, потенциальных оранжистов, в каждом возмущении, митинги, недовольстве видят заговор, предательство, - крайне бесполезны и главное крайне вредные, так как ослабляют, разрушают поле конструктивной и устойчивой публичной политики в стране. Точно также превращение политической системы страны в закрытый черный ящик, еще больше на руку явным и потенциальным организаторам смены курса на прозападный.
Дееспособная, опирающаяся на народ и гражданское общество, конкурентная в рамках определенного патриотического консенсуса, устойчивая система публичной власти, с сильным ядром из элит и общественно-политических сил патриотической направленности, - вот, что является, пускай и не железным, но весьма действенным противоядием от такого рода попыток.
Говоря о примерах, в нашей стране, несмотря на все события последних семи лет, как были, так и остаются, очень сильные и влиятельные либеральные прозападные силы. И нет, это не сторонники политика на букву Н (понятно, что и он тоже, - он особо этого не скрывал, но тут он лишь явная, находящаяся на свету марионетка). И никакие тотальные зачистки публичного поля, никак не предотвращают и не уменьшают вероятности подобного рода попыток переворотов, а только их увеличивают. Когда в 2011-2012 г. была попытка через митинги на Болотной организовать своеобразный либеральный переворот (и тогда, в основе были совсем не митингующие, а очень влиятельные люди в руководстве страны, которые и сейчас никуда не делись, хоть и несколько растеряли свое влияние), остановить ее удалось не опорой на искусственные подконтрольные власти фейковые структуры, типа "НАШИ" и прочих, а благодаря поддержки патриотических и консервативных слоев общества.
Без сомнения есть и механизмы силового типа и способы из области элитной, непубличной политики, и пожалуй вне рамок непосредственно апогея публичной борьбы, они ключевые. Но когда противостояние становится публично политическим, победа в нем, полная и надежная может достигаться в первую очередь политическими методами.