После семимесячного перерыва вышла на работу. Не могу сказать, что я по ней очень соскучилась, но и без работы себя представить не могу. Меня не признали инвалидом, мне не продлили больничный- этим событиям надо радоваться: врачи уверены в моем выздоровлении!
Поэтому, поправив парик на голове, закрыв рот маской, застегнув на все пуговицы джинсовку и спрятавшись от солнца под зонтом, в 40 градусную жару я бодро, на сколько позволяет моё состояние, иду на работу.
И все равно счастлива: я вернулась в семью, в нормальную жизнь, на работу. Хотя, были люди, кто поставил на мне крест, как только до их ушей дошла такая новость. Вот случай.
На работу забежала ко мне почтальон, принесла письмо. Послание не простое, с уведомлением, где нужно вписать паспортные данные, поставить дату и подпись. Раньше, чтобы не задерживать друг друга, почтальон сама вписывала мои данные, а я только расписывалась. По старой привычке, я ставлю подпись и возвращаю уведомление со словами:
-Лена, (так зовут почтальона), паспортные данные писать не буду, они же есть у тебя.
На что Лена без грамма такта, стеснения или какой-то неловкости, весело так, даже, как мне показалось, игриво говорит:
- А я выкинула ваши данные, потому что сказали, что вы никогда уже не выйдите на работу.
Нет, не обижаюсь я на людей, которые похоронили меня раньше времени. Сама грешна в том, что считала всех онкобольных обреченными. Здесь от простоты или беспардонности людской испытываешь испанский стыд. Неподабающе ведут себя они, а стыдно мне.
Продолжение следует...
