Осознанность сумасшествия или осознанное сумасшествие как миф
Пребывая на этой планете, общаясь с людьми, которые были мне «предоставлены» средой обитания и иерархическим статусом, я искренне порой верил, что это не люди, а я схожу с ума
В моей довольно таки пустой голове вспоминается такой челик как Джордж Беркли. И вот почитав эссе о нем, я узнаю такой интересный термин как солипсизм.
Солипсисты – это люди, которые просто говоря думают, что в этом мире существуют лишь они, а остальные люди являются работой их мозга (т.е. их не существует).
Немного поразмыслив, приходит странно-пугающие чувства: с одной стороны, они могут быть правы, т.е. якобы они люди, а мы механические роботы в мясной оболочке. Эта сторона меня веселит, если не подумать о противоположной, которую я называю осознанное сумасшествие.
Мне как любому представителю молодого поколения нравилось грустить, постить депрессивные пикчи. Довольно-таки клишированная хуита, но, если модно, значит актуально.
Грустить было атмосферно, но быстро заебывало, по факту тема романтизации депрессии пустая тема. Если ты пытаешься загоняться потому что ты просто хочешь загоняться, то ничего не получится. Поэтому я решил пойти дальше. Мне показалось, что если я не могу быть челиком в депрессии и фрустрации, то может быть получится поехать головой.
Я решил поэкспериментировать. Для этого эксперимента я решил кардинально поменять свой образ жизни. Мне предстояло перестать общаться с людьми, слушать всякие «дарк мьюзики», смотреть ебучее артхаусное кино, часами залипать в стену или в психоделический видеоролик. На самом деле это не был никакой эксперимент, это был фан и попытка поиска нового «экспиренса». Также я увлекся историями различных серийных убийц. К сожалению, или к счастью наркотики я решил не пробовать.
В первые дни было тяжело специально не вступать в диалог с людьми. На просьбу друзей выйти погулять, я отвечал тем, что был занят. Но спустя неделю или две это входит в привычку. Мне уже были не нужны люди. Я мог выходить гулять вечером в лес один. К тому же на тот период у меня были проблемы со здоровьем. Мне пришлось лечь на неделю в больницу. Там меня положили в комнату для двоих, но находился я там один. Мне это было и нужно.
В больнице я видел только врачей, когда мне делали уколы, даже во время обеда я специально за ранее приходил в столовую, чтобы не видеть людей. В больницу я взял книги Достоевского и тетрадь с ручкой. Все свободное время я посвящал им. После выписки из больницы я продолжил свой план.
В один из своих серых дней мне было плохо дома, казалось, что из-за закрытого помещения мне не хватает кислорода и я решил выйти прогуляться.
По пути я случайно встретил своих друзей, и как ни странно они захотели, чтобы я составил им компанию. Я согласился. Мне казалось, что я смогу поддержать диалог, также их веселить, но нет во мне было чувство отчужденности и мерзости. И проведя с ними пол часа, я уже не мог вытерпеть эти физиономии. Я пошел домой. Придя домой, мне почему-то захотелось посмотреть на себя в зеркало. Было заметно, что я набрал пару лишних килограмм, но мне на самом деле было не особо важно в каком я физическом состоянии.
У меня не было осознания того, что я схожу с ума. Конечно, я понимал, что специально ты не в состоянии поехать головой. На тот период я читал «Преступление и наказание» Достоевского. И вот именно в те моменты, я подумал, что может быть мне нужно испытать опыт Раскольникова. Тогда я уже знал, как работают серийные убийцы. Было понимание, что они убивали не ради того, чтобы ехать головой, а потому что они возбуждались от этого. Но тут я вспомнил про такого человечка как Пичушкин Саша. Вот он не был поехавшим и хуй у него на это не вставал, он убивал потому что хотел убивать.
Тогда я подумал есть ли разница между смелостью и безрассудством. До сих пор я считаю эти слова синонимами, если не брать определенного человека и контекста.
Я понимал, что в своем провинциальном маленьком городе меня быстро загребут на нары, да и не думал, что вот так сразу смогу кого-то убить. Мне показалось, что стоит потренироваться на зверях. Потому что знал, что некоторые из маньяков мучили животных в детстве. Я и сам вспомнил, что в детстве подвергал насилию животных. Но тут я понимал, что животное нужно убить. Тогда я смогу понять свою готовность. Мой план найти какую-нибудь кошку или собаку, но это не пригодилось. Мы с моим отцом поехали на охоту. Отец дал мне оружие – двуствольную винтовку. По счастливой случайности мы встретили зайца. Я понимал, что пришел мой черед расставить все точки над i. Я выстрелил. Заяц был мертв. После у меня затряслись руки, мне стало плохо. По приезду домой я лег на свою кровать, пытался заснуть, но страна морфия не желала, чтобы я к ней приходил. Тогда я понял, что убить я не смогу.
Я думал, что видимо ничего не получится, даже панических атак испытать. Эксперимент я посчитал проваленным. Продолжил общаться с людьми, перестал смотреть всякую хуйню.
Однако суть состояла в том, что с большим количеством мне не приходилось общаться. Но тут пришлось. Меня пригласили в бар. Я конечно же, согласился. Захожу в бар и тут я вижу, что тут человек тридцать. И тут оно пришло. Участилось дыхание, неосознанно начали трястись зубы и руки. Лишь алкоголь помог мне успокоиться.
По итогу всех своих наблюдений я зафиксировал: разговоры вслух с самим собой и социофобию.
Никакую научную литературу не читал на эту тему, но могу совершенно точно сказать, что осознанного сумасшествия не существует.