Пообвинять президента Белоруссии в многовекторности – одно из самых популярных развлечений российского медиапространства, объединяющее в одних рядах представителей самых разных течений: от ультралиберальных до ура-патриотических. На такой благодатной теме успешно поднимаются рейтинги и раскручиваются экспертные таланты, а участники бурных студийных баталий могут здесь отдохнуть в умилительном единодушии, почти не встречая возражений. Внутри этого объединяющего нарратива выделяется один пункт, особенно чувствительный для российской публики: отношения Александра Лукашенко с Украиной.
Внимание к этому пункту можно понять, события последних лет сделали украинское направление наиболее востребованным. Дела там действительно нешуточные, обстановка боевая, ну и настроения околоэкспертного сообщества соответствующие, подогреваемые стараниями популярных ведущих. Да и сам батька подавал немало поводов: одно только его предвыборное интервью украинскому журналисту Гордону чего стоило! Но главное конечно не слова, а дела – действия белорусского руководства, отношения Белоруссии и Украины.
Белорусско-украинские отношения долгое время оставались традиционно дружескими, несмотря на резкое обострение отношений российско-украинских. На фоне происходящего на Донбассе и националистической трансформации Украины поведение руководителя Белоруссии и возглавляемого им государства и впрямь выглядело двусмысленно: и сотрудничество экономическое, и контакты политические, межгосударственные. Потому и упоминание пресловутой лукашенковской многовекторности представлялось здесь уместным.
Однако уместно также заметить, что и вся ситуация вокруг Украины, в том числе и в части российско-украинских отношений (или их отсутствия) все эти годы тоже была несколько двусмысленной и продолжает такой оставаться. В самом деле, как охарактеризовать происходящее между Украиной и Россией? Что это: война, полувойна, сложная гибридная конфронтация или просто холодный разрыв? Как оценивать события внутри Украины: всё это запутанное гражданское противостояние, сопровождаемое импульсами внешних воздействий и вмешательств с разных сторон? Если нет четких официальных ответов на такие вопросы, тогда какие требования и претензии предъявлять белорусскому руководству?
Но для Белоруссии и её президента определённость всё же наступила стараниями западных центров влияния и отчасти самой Украины, из тех же центров направляемой. Александру Григорьевичу довелось пережить попытку государственного переворота в его стране, которая в случае успеха могла бы закончиться для него весьма печально. Белорусский президент принял бой и выйти из этого боя не может, ему и не дают. Теперь выбора у него не остаётся, либо выбор слишком очевиден – быть с Россией, и похоже, что Александр Лукашенко делает этот выбор вполне искренне. Но всё же, чем объяснялись его предыдущие манёвры между Украиной и Россией, что это было?
Наверно отчасти прежнее белорусско-украинское заигрывание служило прагматическим интересам Белоруссии: всяким экономическим соображениям, а также и политическому балансированию в расчете поиметь выгоду везде, где удастся, и при этом остаться ни к кому не привязанным, сохранить свободу действий. Можно ли ставить такие соображения в упрёк лидеру суверенного государства? Да и Украина не сразу скатилась в отталкивающий национализм, постепенно превращала его из уличного движения в государственную систему. Но не только прагматизмом объяснялась белорусская позиция. Другую причину Лукашенко сам назвал в недавнем интервью Дмитрию Киселёву и на мой взгляд это правда.
Да, Беларусь как одно из трёх русских государств в критический момент оказалась в роли посредника в российско-украинском конфликте, и другого столь же подходящего кандидата не было. В персональном плане посреднические усилия пришлось прилагать именно белорусскому президенту в межличностном общении, и такая роль требовала от него и от его государства нейтрального статуса. Эти усилия не были изначально безнадёжными, их обессмыслили потом другие участники процесса, а поначалу что-то даже получалось. Речь ведь шла о предотвращении братоубийственной войны, разве оно того не стоило? Александр Лукашенко отрабатывал роль посредника сознательно и честно, оснований сомневаться в этом я не вижу. Не его вина, что не получилось.
Теперь, в новой конфронтационной определенности, где Белоруссия из посредника превратилась в явного союзника России, кто-то может увидеть долгожданное и отрадное решение: наконец-то определились, покончили с многовекторностью… но разве можно считать решением продолжение конфликта? Конфронтация нарастает, переставшая быть нейтральной Беларусь уже не может быть посредником, а другого такого посредника нет. Допустим это стало неизбежно и в сложившейся ситуации делается правильно, но надо ли этому радоваться?