Легкое шевеление заставило его взглянуть на женщину в своих объятиях.

Легкое шевеление заставило его взглянуть на женщину в своих объятиях. Она открыла глаза и удивленно посмотрела на него, очевидно, смущенная своими ранами. Воспоминание просочилось внутрь, окрасив ее взгляд страхом, заставив напрячься в его объятиях.

“Тише, ты в порядке, ты в безопасности”,-тихо промурлыкал он своим лучшим отечески-успокаивающим голосом.

Ее глаза закрылись, улыбка скользнула по ее губам, и она расслабилась у него на груди.

В доме он попросил своих младших сестер отпереть и открыть кухонную дверь, чтобы он мог внести женщину.

“Румянец, пусть кто-нибудь поможет ей оседлать одну из лошадей. Пусть они поставят рыжую кобылу в стойло, но не тратьте время на то, чтобы расседлать ее или что-нибудь в этом роде. Кетти, запри за ними дверь и оставайся здесь, чтобы впустить их обратно. Мы не видели никаких налетчиков, но они все еще могут быть поблизости.”

Назло, он отнес солдатку в комнату средних сестер, чтобы уложить ее в постель Корел.

В сопровождении дюжины любопытных детей он снял с женщины мокрую одежду.

” Эмма и Селейн“,-сказал Джерин десятилетним девочкам, старшим из окружавших его девочек,- " принесите чай и все, что осталось от вчерашнего сахарного печенья. У вас будет немного, когда вы вернетесь, поэтому, пожалуйста, не ешьте ничего заранее. Попроси Кетти помочь тебе, пока ты там. Пусть Румяна или Лея принесут чайник, когда вода будет горячей.”

Так что это превратилось в чаепитие после того, как он высушил волосы солдата, перевязал две раны, которые все еще кровоточили, и надел на нее одну из спальных рубашек Корелл. Время от времени она открывала глаза, чтобы сонно наблюдать за ним, все еще явно неспособным пошевелиться. Когда принесли чай, он сделал ее чашку густой с медом и сливками, вливая в нее теплый напиток. Его младшие сестры собрались вокруг кровати с широко раскрытыми глазами, потягивая чай и жуя сахарное печенье, наблюдая за каждым движением солдата.