Прошли многие недели, которые сложились в месяцы. Напряжение Его Величества заметно спало, появилась привычка.
В целом, как опять считал Серега, жизнь удалась. Не каждому выпадает удача побывать «на том свете» и стать королем бабьего царства! И не просто властелином клочка суши в океане, а практически живым божеством. А кто еще похвастается участием в исторических событиях далекого прошлого? Постепенно Строганов научился распределять силы на целый день, и с потенцией все наладилось. Если вдруг появлялось мимолетное желание два раза подряд заняться любовью с юной тропической красавицей, то он подавлял его усилием железной монаршей воли. Ведь за сутки предстояло «окучить» как минимум еще одну туземку, и не обязательно красивую. К строевой подготовке он постепенно охладел, лично занятия уже не проводил, а перепоручил шагистику фельдфебелям. Столь высокое звание он присвоил Таньке, Маньке и Феньке. Называть их простыми русскими именами властелину вскоре наскучило, и он дал им прозвища, как настоящим индейцам, соответствующие их внешности и предназначению. Таньку, обладавшую не только выдающимися прелестями, но и неуемным темпераментом и нечеловеческой половой работоспособностью, он назвал Станком. МашкуМаньку за большие полные губы и басистый голос – Гудком. Феньку, которая стала третьей официальной женой, этаким своеобразным запасным вариантом, именно поэтому, а также изза широкой круглой попы, напоминающей колесо, окрестил Запаской. Тем более что этим задом она умела вращать и впрямь как колесом. Фенька Запаска, Манька Гудок, Танька Станок. И самим девушкам эти добавления к именам понравились. Оказалось, что на острове проявлением наибольшего почета и уважения к человеку являлось максимально возможное удлинение его имени и прозвища. Из всего прочего женского персонала острова наш скиталец во времени выделил и запомнил еще двоих: огромную тетю, лет под тридцать, которую величал Пенелопой Гвинейской, и худющую малолетнюю островитянку, обозначенную им как Лолитка Шоколадка. К остальным подданным обращения были простыми. Стоило лишь махнуть рукой и позвать. Мол, эй ты, Пухлая, или Каланча, или Узкоглазая, или еще какнибудь, в соответствии с внешними признаками. Фельдфебельши командовали, надзирали за порядком, выполнением задач, поставленных господином, и приводили в исполнение наказания. К примеру, подрались между собою Носастая и Одноглазая, поцарапали друг другу лица, тогда король Серж I, который, разумеется, был одновременно и верховным судьей, выносил приговор – дать каждой по десять ударов палкой из бамбука. Фенька хватала палку и колотила репрессированных подруг по мягким местам. Прочие островитянки восторженно хлопали, как в театре, наслаждаясь экзекуцией, а Серж одобрительно восклицал: – Плотней бей, с оттягом! Чтоб не баловали! Окончание строительства цитадели отметили карнавалом, с танцами и фуршетом. Напитки для фуршета сделал сам король: брагу, наливки и самогонку. Перегонный аппарат Серега сам сконструировал, сам запустил, сам и эксплуатировал. Насколько качественно вышло, трудно сказать, но если изготавливал продукт сам король, то ни малейшей критике он не подлежал. Поэтому и название женщины дали напитку соответствующее – «Королевский». Это был именно королевский самогон. Дети собирали перезрелые фрукты, мелко нарезали их, ставили на солнце, и процесс брожения шел медленно, но верно. Дальше все просто: костер, перегонка в двух горшках, меньший из которых был вставлен в больший, и так далее и тому подобное. Получалось чтото мутное с серолимонным оттенком, слегка тягучее, дурно пахнущее. Серега для себя напиток назвал вовсе не «Королевским», а подругому – «Антифризом». Сам он пить его поначалу не рискнул, провел эксперимент на местном населении. Дикаркам «Антифриз» пришелся по душе. После первых глотков бабы шумно дышали, после второй порции громко смеялись, после третьей начали радостно вопить, скакать голышом, скинув плетеные юбки, и горланить свои туземные песни. Процесс становления цивилизации заметно ускорился.