Фантастическая повесть.
Оглавление: Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8
Глава 9
Жизнь, между тем, менялась не в лучшую сторону. В одночасье развалился Союз Советских Социалистических Республик и его осколки начали медленно тонуть в пучине дикого капитализма. Кто-то смог приспособится к новой жизни, но большинство людей не понимало, куда идёт страна и как жить в этих перевернувшихся с ног на голову реалиях. Люди привыкли, что за них решала партия, руководство, начальники. А теперь их бросили наедине с рыночной экономикой, дефицитом, социальными проблемами. Но Вадим был подростком и не представлял все глубины кризиса. Он был молод и горел желанием строить свою жизнь.
Орловский аэропорт медленно умирал. Он уже не принимал регулярные рейсы, но использовался как запасный. Использовали его и политики: Строев, Жириновский, Зюганов. А поток обычных пассажиров сошёл на нет. Людям было не до полётов, все были озабочены собственным выживанием. Впрочем, и сам аэродромный комплекс уже не отвечал современным требованиям и его участь была практически предрешена. У самолётов подходили к концу сроки годности. Остатки крылатых машин потихоньку разворовывались, ВПП зарастала травой. Грандиозным планам по возрождению орловского аэропорта сбыться было не суждено. Однако, системы слежения за воздушным пространством ещё работали и у отца была работа.
Однако, у практически не действующего аэропорта всё-же был один плюс. Имея рабочую ВПП и систему управления полётами на базе аэропорта почти каждый год проводились различные фестивали, связанные с воздухоплаванием и авиацией. Там же проводились различные мероприятия, которым нужно огромное пространство и наличие такого пространства в черте города было очень кстати. Среди серости у унылости эти фестивали были глотком свежести.
А вот завод «Дормаш», где работала мама, практически закрылся. Дорожные машины ещё собирались из имеющихся комплектов, но это были единицы. Огромные цеха простаивали или сдавались в аренду. Должности конструкторского бюро сократили, и маме пришлось искать другую работу. Ей повезло: предприимчивая соседка взяла её работать на рынке продавцом. Продажа бытовой химии с лотка приносила не большой, но всё-таки доход.
Повсюду шла торговля, турецкие, польские сладости и одежда продавались повсеместно. Огромная страна ничего не производила, но торговала всем. Ларьки вырастали в самых неожиданных местах - на остановках, в окнах первых этажей, непонятных пристройках, в киосках Союзпечати. Сначала это казалось каким-то чудом изобилия: после скучных советских ирисок и галош прилавки заполонили яркие упаковки разнообразных конфет, жевательных резинок и сигарет. Курили практически все – и подростки, и даже дети. И девочки тоже. Моральные принципы пали в неравной борьбе со вседозволенностью. Проходимцы вдруг стали уважаемыми людьми. Дети больше не хотели стать космонавтами, врачами и инженерами. Положение в обществе стало определяться исключительно деньгами. А денег, собственно, и не было. Во всяком случае, семья Озеровых не могла позволить себе излишеств. Как, впрочем, большинство населения. Даже покупка банального свитера на рынке, по знакомству, что-бы подешевле, превращалась в событие.
На улицах стало совсем неспокойно. Хотя, после встречи с «бритыми» Вадима не трогали, но ужасные новости полнились мрачными слухами об орудующих бандах грабителей и бандитов всех мастей. Немыслимо расцвела наркомания. Использованные шприцы валялись по всему городу – в подъездах, за ларьками – везде. Детей не отпускали гулять без взрослых. Криминальные элементы открыто наводили свои порядки на улицах города, милиция зашивалась от количества преступлений. Третьего дня ограбили соседа – избили и ограбили. А в крайнем подъезде обворовали несколько квартир. Преступников так и не нашли.
И, в то же время, никто не знал, что делать с это свалившейся на голову «свободой». Каждый понимал её по своему – подростки, бандиты, предприниматели. Это больше походило на анархию, чем на свободу. Но народ потихоньку приспосабливался. Приспосабливался и Вадим.
Его первые небольшие заработки были связаны с учебой. Он делал богатым и ленивым однокурсникам чертежи, расчеты, домашние задания. Хватало на обеды в столовой и на помощь семейному бюджету.
Единственное, на что Вадим не решался – это на работу с люмией.
На втором курсе началась специализация. Изучали электронику и электротехнику, электрические и измерительные приборы. Кучно пошли лабораторные работы. Лаборатории были укомплектованы довольно старыми приборами. На очередной изучали работу транзистора в режиме усиления. На фанерке была нарисована схема однокаскадного усилителя, и наглядно реализована сама схема на биполярном транзисторе МП40. На вход подавался синусоидальный сигнал с генератора, а на выходе студенты должны были увидеть усиление этого сигнала. Но стенд Вадима не работал. На базу транзистора сигнал приходил, питание на коллекторе транзистора присутствовало. А на выходе тишина. Транзистор не работал. Хотя, сам транзистор признаков неисправности не имел, оба перехода прозванивались. Вадиму очень не хотелось оставаться после обеда и ждать, пока освободиться другой стенд, что бы снять показания. Списывать результаты у товарищей он тоже не хотел.
- Почему бы не попробовать - подумал он, зажег огонёк и запустил его в транзистор. На мгновение сигнал появился на осциллографе и тут же пропал. Был ли он усиленным, Вадим заметить не успел. Он сформировал люмию побольше и снова отправил её в транзистор. На этот раз сигнал продержался чуть дольше, но усиления не было. Тогда Вадим накачал люмию ещё сильнее. Сигнал опять появился и снова пропал. Но он не был усиленным. Вадим решил, что люмия работала как проводник. Очередной запуск ничего не дал. Вадим проверил транзистор – он не прозванивался вообще. Значит, люмия имеет не электрическую природу, пришёл к заключению Вадим. Он вспомнил свои эксперименты под руководством Борунова. И в нём проснулось запрятанное страхом желание изучать люмию.
Ко второму курсу Вадиму уже исполнилось 18, и когда на кафедре освободилась должность лаборанта на полставки, он с удовольствием стал подрабатывать. Его не столько привлекала мизерная зарплата, которой едва хватало на проезд и обеды в столовой, сколько возможность оставаться в лаборатории, напичканной множеством приборов. Со смерти Борунова прошло уже 5 лет, и страх перед использованием люмии уменьшился. Но не полностью. Вадим не использовал люмию, но мог её изучать. Он давно заметил, что возмущения вызывает только освобождение энергии люмии и переход её энергии в другую форму. Если просто собирать и растворять люмию, то заметить это стороннему наблюдателю невозможно.
В ходе экспериментов он понял, что зафиксировать её появление приборами нельзя. Люмия не подчинялась законам гравитации, но каким-то образом с ней взаимодействовала – Вадим вспомнил происшествие с девочкой. Он пробовал телепортировать вещи, пытался взвесить люмию на крутильных гравитационных весах, опускал её в кислоту и щёлочь, давил гидравлическим прессом и даже делал её рентгенограмму во время плановой флюорографии. Люмия словно была в параллельной системе координат и взаимодействовала с окружающим миром только по желанию Вадима.
Но Вадим чувствовал её каким-то шестым или даже двадцатым чувством. Это никак не выражалось физиологически. Он просто знал, что что-то происходит. Это было как будто особое состояние души. Но понять, как это происходит, он не мог. Вадиму опять приходили мысли о неземном происхождении люмии. Но это никак не вязалось с его научным видением мира. А ещё он никак не мог понять: связан ли с люмией эффект замедления времени, или это ему так казалось.
По печальному опыту с люминофорной машиной Вадим был осторожен и мог её неплохо контролировать. Но приборы всё равно периодически выходили из строя. Однажды он оставил институт без электричества. Вадим подумал, что люмия не регистрируется приборами из-за недостаточного её количества. Он решил накачать люмию побольше. Огромный светящийся различными цветами шар занимал практически всю лабораторию. Стрелки приборов оставались в нулевых положениях. Вадим продолжал накачивать люмию. Края шара уже касались стен лаборатории. Вдруг шар начал быстро темнеть, пока не стал абсолютно черным. И в этот момент вырубилось электричество. В темноте и начавшейся суматохе Вадим успел почувствовать, что кто-то другой воздействовал на люмию. На ЕГО люмию.
Однажды он почувствовал такое сильное возмущение, что ему даже стало не по себе. Он даже почувствовал примерное место, где была высвобождена энергия. А вечером он узнал, что в центре города произошла бандитская разборка со стрельбой. Убили местного авторитета. И при этом использовалась люмия.