Французский фильм 1999 года «Девушка на мосту» является одной из самых исключительных лент конца ХХ века, о чём мы собственно сообщали в нескольких публикациях, которые были посвящены анализу и разбору отдельных моментов этой удивительной кинокартины. Накануне мы вновь вспомнили о ней в связи со статьей, в которой делали обзор около-криминальных ролей Ванессы Паради.
Мы решили опять вернуться к проблеме «Девушки на мосту», дабы взглянуть на картину с точки зрения подтекста, неких скрытых намеков и даже неявного контекста. Всего того, что имеет прямое отношение к разрабатываемой нашим каналом теории кинематографа как «аллюзорного искусства» (от слова «аллюзия»).
В «Девушке на мосту» очень много того, что можно было бы сравнить с оптической иллюзией или же забавными фотографиями, на коих запечатлено «одно», однако зритель видит совершенно «иное». Дабы вам была понятна наша мысль, начнем, наверное, с самого известного эпизода из этого фильма (ссылка на него приводится в конце материала).
Мы говорим о преображении Адель. Что вы видите? Многие ответят: хорошенькая девушка становится ещё более хорошенькой. Ответ неверный. Когда парочка буквально врывается в парфюмерный магазин и сметает всё с прилавков, то ваше подсознание видит ограбление банка. Ибо таковы его «контуры», хотя в данном случае у них несколько иное «наполнение».
В сценке в примерочной вы видите вовсе не двух актеров (как по сути, так и по сюжету), а криминальную парочку эпохи «гангстерского шика», которыми пестрели подпольные клуба времени «сухого закона». Не случайно, в эпизоде звучит музыка именно той поры. Опять же Адель делает движения, подобающие танцовщицам а-ля «Клуб Коттон».
Разве ваше подсознание видит в Адель несчастную барышню? Ни разу!!! Оно воспринимает главную героиню фильма как своего рода Бонни (которая напарница Клайда). Обе также носят беретки и обе не слишком разборчивы в связях. О связях надо поговорить отдельно.
Саша Грей в триллере про игру на желания
Сцены метания ножей выходят далеко за рамки сугубо простого, но опасного аттракциона. Особенно когда подобное случается в заброшенном амбаре. Тут и без помощи фрейдизма видно, что подобное действие связано с «сокровенным импульсом». А потому эта связь является фатальной. Но не в смысле роковой, а в смысле судьбоносной.
В чём «тайный смысл» демарша Сокурова?
Ибо через общение двух персонажей возникает не какое-то романтическое влечение, а волна того, что в уголовной среде принято называть «фартом». Фартовая парочка, конечно же, тайно ассоциируется с чем-то незаконным, хотя об этом нет ни слова в явленной сюжетной канве. Итак, фильм почти целиком состоит из подтекстов, и вы на самом деле видите в ленте не то, о чём отдаете себе отчет.