Действительно ли Комната, исполняющая желание, это обман Сталкера? Бывают ли чудеса? И к чему здесь девочка-мутант с телекинезом?
Дополнительно поразмыслив над происходящем в фильме – не отпускает он меня! – я внезапно осознал, что финал может быть понят по-другому. Диаметрально противоположно. В прошлый раз я написал о финале фильма:
Все путешествие "апостолы" ждут хоть какого-нибудь чуда от "мессии", но так и не дожидаются. Перед самой комнатой они ясно осознают, что все это нелепый фарс, а этот человек перед ними - ненормален. Блаженный. Чудес не бывает. Опустошенные, герои усаживаются в лужу и думают каждый о своем. Апостолы теряют веру и надежду на чудо, а мессия теряет очередных апостолов.
В заключительной сцене автор фильма все же дает некую надежду, показывая дочь Сталкера. Оказывается, чудеса таки бывают и не всё, показанное нам, по-видимому, является плодом больного воображения Сталкера.
Действительно, все путешествие Писатель и Профессор ждали маленького чуда от Сталкера, чтобы окончательно уверовать в чудо большое.
Все равно, как пришедшие к Иисусу крестьяне поверили в то, что он Сын Божий после того, как он превратил воду в вино. Если разобраться, совершенно бессмысленный трюк. Зачем превращать воду в вино, если можно его купить? Что необычного в самом вине? На вкус, небось, было так себе, как дешевое «Каберне» какого-нибудь степного колхоза. Однако, люди прониклись и тут же поверили в невероятное - что Бог ходит среди людей в обличии простого плотника.
Вот «телекинез», демонстрируемый в конце фильма «девочкой-мутантом», это как раз чудо такого же масштаба. Смысл передвигать стакан по столу взглядом, если точно так же, одним щелчком можно сбросить его на пол? Однако, Писатель и Профессор, увидев бы такое в Зоне, мигом бы обрели веру. Но случилось бы тогда чудо исполнения желаний? Сработала бы Комната? Я думаю, нет.
Думаю, не только наши путешественники ждали маленького чуда, но и мы, зрители. Тарковский как будто видел наши угрюмые, разочарованные и задумчивые лица, точно такие же, как у героев в кабаке после путешествия, и решил подсластить нам пилюлю, показав «телекинез» в конце фильма. Вот вам чудо, вот вам надежда.
В самом начале фильма, когда семья все еще лежит в кровати, этот самый «телекинез» уже ясно показан – стакан точно так же плавно едет сам собой по столику, правда, мы ясно слышим шум проходящего мимо поезда и понимаем, в чем тут дело. Маленькое жульничество Тарковского, ничего сверхъестественного. А все почему? Потому, что и мы, и Писатель с Профессором не заметили большого чуда, того самого, исполнения желаний.
Осознав, что Комната не волшебная и что Сталкер то ли мошенник, то ли сумасшедший, мы не обратили внимания на то, что произошло на самом деле. Да, герои отказались входить в Комнату, не желая далее играть в эту нелепую игру, но желания их при это сбылись. Исполнение сокровенных желаний – чудо, гораздо большего масштаба, чем какой-то телекинез.
Вспомните, Профессор шел в Зону с бомбой, измученный мыслью, что человечеству угрожает страшная опасность. Мало ли, кто чего может нажелать! Он признавался, что спать спокойно не может, пока эта Комната существует. И, кстати, угрозу не только он воспринимал серьезно, но и целая группа ученых, сконструировавшая бомбу, равную по мощности взорванной в Нагасаки. И вот он спокойно разбирает ее и выбрасывает. У него гора с плеч свалилась, впервые за двадцать лет. Он сможет расслабиться и спать спокойно. Что это, если не исполнение самого сокровенного желания?
Писатель шел в Зону якобы за вдохновением, на самом деле, в поиске выхода из творческого кризиса, а еще вернее, жизненного кризиса. Он зачем-то нес туда пистолет. «В кого вы там собираетесь стрелять?» - спросил его Сталкер, но тот не ответил. Понятно, что в себя. Надежд у него никаких уже не было, кроме Комнаты. Жизнь опротивела. Он считал себя плохим писателем, которого забудут через год. Все эти его рассуждения о гениальности, времени, ценностях, «хочу ли я того чего хочу?» и прочее. В итоге, успокоился, не стал стреляться, принял себя и свою жизнь. Перехотел становиться гением и понял, что спокойно пьянствовать в своем особняке без всяких угрызений совести это именно то, чего он и хотел.
А вот желание Сталкера не исполнилось. Он хотел от Профессора и Писателя простой детской веры, но они утратили веру полностью, хоть и получили желаемое взамен.