В прошлом году в жизни нашей семьи чуть было не случилась настоящая катастрофа: мы почти потеряли нашего дорогого Георгича. Так мы зовём нашего отца. Собственно, его так звали ещё до нас — со студенчества. За солидность и излишнюю серьёзность, наверное.
Родители мои поженились, когда я уже родился. Мама выяснила, что она беременна, в тот момент, когда отец после окончания института уехал на вахту на Крайний Север аж на целый год. Об аборте не могло быть и речи, несмотря на то что мама с папой ни разу не говорили о свадьбе: это была дружеская история без обязательств...
Но когда Оля рассказала Георгичу о том, что ждёт ребёнка, он не медлил ни минуты: «Женимся!» Правда, домой он вернулся, когда мне уже было два месяца. Свадьба была скромной, посидеть за столом собрались только самые близкие люди. Далеко не все друзья их знали, что Оля с Георгичем теперь живут вместе. Молодые обитали в квартире Олиной тётки. Та уехала за границу, оставив жильё в наследство любимой племяннице. Георгич со свойственной ему хозяйственностью сделал в двушке добротный ремонт и... снова уехал на вахту. А вернулся аккурат к рождению дочки. Нет, он был прекрасным отцом, не думайте! Мы редко его видели, но обожали. Как и он нас... Просто такая у него была профессия. Ну и характер не домоседа...
Он вышел на пенсию и остепенился, когда мы с сестрой уже обзавелись собственными семьями. Родители отстроили дачу, да так её полюбили, что почти круглый год жили там. Мечтой отца был собственный бассейн, да не детский каркасный. Он хотел выкопать котлован. Выложить плиткой. И сделать подсветку, чтобы не хуже чем в отелях заграничных. И сделал. Долгое время потом к нему, как на экскурсию, приходили все соседи, чтобы полюбоваться на гордость Георгича. А уж как этот бассейн полюбили внуки! Моя дочка Катя проводила в нём целые дни. Словом, жили родители в своё удовольствие, благо здоровье позволяло!
Но однажды случилось несчастье. Отец встал с утра, держась за грудь. «Ну чего ты? Может, врача?» — забеспокоилась мать. «Да вот ещё! Щас всё пройдет!» — отмахнулся отец. «Тогда пойди приляг». — «Не-е, лежать не могу, — возразил отец. — Посижу у бассейна!»
Мать забеспокоилась через какое-то время, потому как Георгич не отозвался на приглашение к чаю. Вышла она во двор и увидела отца в бассейне. Он лицом вниз лежал в воде, широко раскинув руки и не подавая признаков жизни. Как была, прямо в куртке мать бросилась в воду, истошно зовя на помощь. Из дому выскочили мы с сестрой и вытащили Георгича из воды. Скорая, надо отдать ей должное, приехала быстро, и отца откачали. Диагностировали инфаркт и увезли в реанимацию.
Мы тогда неделю ночевали под дверью палаты — столько Георгич провёл в коме. Мы целыми днями держали его за руку. Мама, сестра, я по очереди говорили с ним, вспоминали детство...
А дома сидела с моей женой дочка Катя, она всё время спрашивала: «Где дедушка?» — и плакала. Ей ничего не говорили о его состоянии, но она что-то чувствовала, наверное... В тот день, когда мы поехали в больницу, Катя вдруг сказала: «Сегодня дедушка проснётся! Вы только скажите ему, как я по нему скучаю!» Мы переглянулись, но особо не задумались над её словами...
«Георгич, не уходи, — всхлипывала мать в палате у отца, заливая его безжизненную холодную руку горячими слезами. — Ну как же я без тебя буду, а? А твоя любимица Катька? Она ж не поймёт, куда дед делся! Почему её оставил... Она так скучает!»
И тут рука вдруг дернулась и крепко сжала пальцы матери. С той минуты Георгич постепенно начал восстанавливаться, возвращаться к нам с того света...
Когда забирали его из больницы, он сказал нам: «А я ведь слышал вас, только не мог ответить... Слышал и страшно боялся, что не смогу дать вам понять, что я тут, с вами... И главное, Катька... Она меня вернула. Я прямо ощутил, что если сейчас не отзовусь, то никогда не смогу вернуться! А я ведь хочу ещё увидеть, как она растёт, как замуж выйдет!» И вот что это было? Как Катюшка увидела, что он именно в тот день очнётся?! Мы с тех пор приглядываем за ней: вдруг у неё какие-то способности экстрасенса!»