2 часть.
Небыль. Чуть мистический рассказ.
Дима послушно прошел через весь двор, удивляясь чистоте и порядку. Даже инструменты этого старика стояли под специальным навесом в чехлах, ровно, по размеру и предназначению.
Отмывшись и кое-как оттерев одежду и авоську, мальчик поспешил к хозяину.
— Я все.
Старик поднялся и усмехнулся.
— Нет. Иди, отмойся. От тебя несет как от алкаша.
Дима предстал перед дедом весь мокрый спустя полчаса. Он тщательно оттирал куртку, волосы, шею, руки, чтобы старик снова не отправил его мыться.
— Другое дело, — сосед одобрительно подмигнул. — Проходи в дом, будь гостем.
— Знаешь, чем отличается от других людей настоящий лентяй?
— Нет, — Дима осматривал дом.
— Настоящий лентяй делает все сразу добросовестно и наверняка, чтобы не переделывать работу по сто раз. Учись быть истинным лентяем, мотылек.
Дед Гриша не хотел его слушать, прежде чем тот не попил чаю с травами и пирожками с мясом.
— Сам пек пирожки? — с набитым ртом поинтересовался Дима, вертя перед лицом румяным угощением.
— Да. Ну, теперь докладывай по форме, сосед, что привело тебя ко мне.
— У меня зазноба появилась. Хочу ради нее стать сильным. Чтобы ее никто не посмел обидеть.
Старик едва не прыснул со смеху, но опустил козырек старой фуражки, чтобы скрыть смеющиеся глаза.
— Ну, а я-то чем тебе помочь должен?
— Научи быть сильным, дед Гриша.
Старик закряхтел, задумчиво почесал колючий подбородок.
— Сила не мышцах, парень. Она здесь и здесь, — корявый палец ткнул мальчика сначала в лоб, потом в грудь.
Он уже хотел выпроводить мальчонку, но, увидел стальную решимость в серых льдистых глазах. За этой решимостью прятались слезы отчаяния и боли. Григорий был наслышан о семье Свиридовых. Мать не работает, старшая дочь шатается по улицам до ночи, в семье еще один мальчонка, совсем маленький, года нет. Как старый Петр помер при загадочных обстоятельствах, семья совсем обнищала. Димку в школу сбирали всей улицей. Старухи много грязи уже вылили на этого пацана — якобы это он старика Петра в гроб загнал, и что пьет он, хоть и с ноготок росточком, и едва в первый класс пошел.
— А давай, — махнул рукой дед. — Приходи после школы ко мне каждый день. Только, чур, не плакать и не жаловаться мамке.
Дима фыркнул — он не помнил, когда мама его жалела или обнимала. А уж жалобы его она точно не потерпит, еще и пару подзатыльников отвалит, чтоб не жаловался.
— Приду завтра. Спасибо за пирожки.
Дима пошел к выходу, но вдруг остановился и оглянулся.
— Дед, а можно я брату пирожок возьму?
— Возьми, сосед.
Ад и рай. Дом, где кроме младшего брата ему никто не рад. Школа, где кроме Раисы Семеновны его никто не терпит. Улица, где все соседи его ненавидят, кроме старого деда Гриши. Из горы зерен по одному семечку — так воспринимал Дима свои отношения с новыми друзьями — учительницей и соседом. Раиса Семеновна оставляла его после занятий, чтобы помочь с уроками и покормить. Его любовь к красивой учительнице только росла с каждым днем. Он скрупулезно выписывал каждую палочку и крючочек, тщательно учил стихи, тайком от сестры читал все книги с фонариком под одеялом, что давала ему учительница. Его пальцы покрылись кровавыми мозолями, а в голове крепла уверенность в себе. Да, он щуплый, некрасивый, никому не нужный…
— Не так, — дед Гриша отодвинул его в сторону и еще раз показал, как правильно держать финский топор. — Бей в край. На половину лезвия. Тогда любой толщины чурка развалится.
Эй, паря, а обухом-то зачем себя по спине лупить? Не замахивайся так широко. Финскому топору не сила нужна, а мозги…
— Это витамины. Вмешай их в комбикорм, туда же лучок зеленый. Тогда твои цыплята вырастут крепкими курочками.
— Эти ветви надо спилить, иначе яблоня не даст хороший урожай.
— Свечи зачищать надо вот так, обезжирить, протереть насухо чистой тряпицей, прежде чем снова вкручивать. Вот, видишь, двигатель заурчал, завелся.
— Держи полотно ровно, а молотком бей вот так, в край, чтобы лезвие косы чуть рваное получалось. Потом в соленой воде выдержим и оселком выровняем. Летом косить будем вместе, — старик улыбался. Соседский мальчишка оказался смышленым и любознательным. Синяков на нем стало меньше, все потому что добрую половину дня он проводил то в школе с Раисой Семеновной, то у старика. Жизнь обрела краски. Дима полностью растворялся в двигателе старенького “жигуленка”, самозабвенно учился готовить — грубо, по-мужски нарезая картошку в суп. Половину всего, что он делал у старика, приносил домой — таково было условие деда Гриши. Но мать, как прежде с презрением его отталкивала от себя, требуя все больше и больше.
За дополнительную работу старик платил ему деньги. Не много, но этого хватало, чтобы купить брату ботинки или куртку. А то иногда и на конфеты хватало. Сам же Дима ходил в рваных кедах сестры и в ее розовой, засаленной куртке с цветочком на рукаве. В школе его дразнили и пытались бить из-за этой дурацкой розовой куртки. С ним никто не дружил, с презрением обходя его стороной и плюя в спину.
— Где тебя носит, урод?! В доме прибраться надо, горшок Сашин вымой. Сходи в магазин. Подмети. Постирай. Снег и лед с крыльца отбей…
Дима вытер со лба пот и бросил топор в пень. На сегодня хватит. Еще упражнения по математике надо сделать, чтобы, когда закончатся каникулы не растеряться в новых темах. Он некоторое время стоял, всматриваясь в улицу и вдыхая влажный, холодный ветер занимающейся весны. Старухи сидели на скамейках и, щелкая семечками, снова кому-то кости перемывали. Ну, и хрен с ними.
По пути к дому подтянулся на самодельном турнике — дед Гриша требовал, чтобы он подтягивался, отжимался и бегал каждый день, невзирая на погоду и настроение. Чай старика с эхинацеей, чабрецом и мятой не даст ему болеть зимой и промозглой весной.
Войдя в дом, Дима замер, учуяв знакомых отвратительный запах. Самогон.
— Мама?
Он обошел все комнаты. Трехлетний Сашка тихо играл у окна, а мать спала на диване, широко раскинув руки в стороны. Опять напилась.
Подняв на руки брата, Дима вышел в коридор.
— Нечего там делать, друг.
— Дима, а почему мама все время спит? — брат крутил в грязных ручонках сломанную машинку.
— Устала. Пойдем, пообедаем?
— Борщик?
— Борщик. Но сначала, помоемся.
— Как мужчины?
— Да. Мужчины всегда следят за собой, чтобы хватало сил заботиться о девочках.
— Мама — девочка, — кивнул Сашка. — О ней надо заботиться.
Дима смолчал, с горечью оглянувшись на старый, неухоженный дом.
Глядя, как младший брат уплетает остатки борща, который он приготовил, Дима с грустью смотрел на него и думал. Через два месяца он переходит в четвертый класс. Раиса Семеновна останется обучать малышей. У него будет новый классный руководитель.
Покормив брата, Дима подхватил сумку.
— Я в магазин. Пригляди за мамой, Сашка.
Братик деловито кивнул и исчез в темном проеме дома.
По пути к дому деда Гриши, Дима столкнулся с компанией своих одноклассников. Мальчишки глумливо окружили его, дергая за рукава девчачьей куртки с облезлым котиком на груди и цветочком на плече.
— Ты дурак что ли? Ты в чем ходишь? — мальчишки толкали его и плевали на одежду.
Оттолкнув с силой одного из них, Дима прижался спиной к забору и ловко вынул складной нож. Лезвие сверкнуло в сторону самого наглого из компании.
— Не нравится моя одежда? — зашипел он.
— Да ты че?! — одноклассники покрутили у виска пальцем и резво двинулись прочь, оглядываясь перекошенными бледными лицами.
— Это еще что?
Дима резко вскинул голову. Над ним нависал обрюзгший и толстый участковый. Его форма, давно не стиранная, источала удушливый запах застарелого пота, а от лица несло кислой капустой.
— Что? — переспросил Дима, продолжая крепко сжимать открытый клинок перочинного ножа. Не было смысла прятать его — дядя Миша все равно его уже заметил.
— Нож? А ну дай сюда, — мужик протянул красную, гладкую, без мозолей ладонь.
— Нет.
— Тебя, что, в участок забрать за разбойное нападение?
Ноздри мальчика побелели от ярости, но он украдкой втянул воздух и спокойно поинтересовался, разводя руками в стороны:
— И на кого я напал, дядя Миша? Этот нож мне нужен, чтобы точить карандаши, ведь точилки у меня нет, а в школе карандаши ломаются часто. Как же я учиться буду без карандашей?
Участковый крякнул в кулак.
— Дык, он открыт у тебя. Зачем?
— Проверял. Показалось, что затупился.
— Ладно, убери его. И чтоб я больше не видел его у тебя на улице. Понял?
— Так точно, товарищ участковый, — Дима козырнул и, больше не оглядываясь, направился к сельскому магазину, украдкой щупая потайной карман, нашитый с внутренней стороны штанов. Так ему приходилось прятать деньги от матери и сестры.
В магазине уже собралась приличная очередь, состоящая почти из одних старух. Дима занял место и начал оглядывать товары, не особо вслушиваясь в сплетни.
— Раиска-то замуж собралась, — донеслось до Димы.
— Ой, да кому она нужна? Городская, руки белые, делать ничего не умеет. Тощая. Ромке бы справную невесту найти, а не эту тухлую щуку. Вот, поглядите, какая у моего сына жена. Вот это женщина. А Раиску в красный угол поставить, да молиться, чтоб раньше срока не померла.
Дима вытянулся стрункой и заглянул через локоть говорившей. Черно-белая фотокарточка была полностью закрыта огромной бабищей в коротком свадебном платьице. Из-под ее руки нервно выглядывал неприметный, с всклокоченными волосами тревожный жених.
Не удержавшись, Дима засмеялся.
— А ты чего веселишься? — старухи разом повернулись в его сторону, сверкая недовольными глазами. — Это ж твоя учительница скоро замуж пойдет. Ты ей скажи, что не рады ей здесь. Пусть в свой город убирается и там женихов ищет. А то, ишь, на наших мужиков заглядывается щука.
— А чего ей не заглядываться? Она молодая и красивая. А то, что? Вы себе всех женихов забрать хотите? Вы же старые и противные!
Дима не помнил, как скупил нужные продукты. Его голова лопалась от лавины визгливых криков возмущения и угроз, а ухо горело от оплеухи. Выходя, он продолжал мрачно ухмыляться. Ничего, когда он вырастет, этих старух уже не будет. И никакие женихи не спасут их от старости.
На следующее утро он пошел в школу раньше обычного, чтобы увидеть Раису Семеновну. Учительницу провожал на работу ее жених — сосед Ромка. Справный малый, здоровый, крепкий, непьющий. Понятно, почему старухи взъелись — лучший жених в деревне. Но Диму это не порадовало. Ромка забрал его невесту.
Бросив школьный рюкзак, Дима разбежался и, что было сил, ударил головой соседа в живот, опрокинув его в жухлую траву.
— Не подходи к моей женщине! — Дима размахнулся, чтобы нанести ногой удар в лицо соперника, но учительница оттащила его в сторону.
— Что ты делаешь?! Дима, ты с ума сошел?! Хватит, перестань!
Рома поднялся и, отряхиваясь, удивленно смотрел вслед убегающему мальчишке.
— Чего это он так обозлился?
— С первого класса твердит, что замуж меня возьмет, — Раиса Семеновна помогла отряхнуть одежду. — Извини, не уследила.
Рома счастливо заулыбался и приобнял ее.
— Не волнуйся. Он молодец. Вот только не ту женщину себе выбрал.
— Жалко мне его. Хороший, добрый мальчик.
Жених покачал в сомнении головой и отвел взгляд. Много он наслышан о Диме Свиридове. Дыма без огня не бывает. Слухи ходят, что мстительный он, собственного деда убил несколько лет назад…
Минус один. Минус один друг… Дима не хотел больше смотреть на нее. Она выбрала другого. Дед Гриша говорит, что время лечит. И что учительница станет пожилой женщиной, если будет его ждать. А ей семья сейчас нужна, а не через двадцать лет…
Тяжело вздохнув, Дима бросил школьный рюкзак и поднял глаза на старика. Дед Гриша с трудом разогнулся и метнул на него проницательный взгляд.
— Ну, боец, начнем?
— Нет, — мальчик мотнул головой. — Не сегодня.
— Отчего так?
— Моя женщина выбрала другого. Незачем больше тренироваться.
Старик сердито пнул ногой ведро, освобождая проход.
— Не думал, что ты слабак, Дмитрий. Женщина не может уйти от того, кого она любит. Делай выводы. А вот тренироваться надо. После школы ведь в армию идти. Сопляком пойдешь, чтобы и там тебя все шпыняли? Мужик всегда мужиком должен быть. Делай, как знаешь.
Едва открыл дверь в дом, как к нему подлетела рассвирепевшая Олька и зло ткнула ему в грудь какую-то странную лепешку.
— Смотри, урод, чем приходится нас маме кормить! У тебя, что, руки отсохли? Нормально готовить разучился, придурок?!
Дима растерянно покрутил в руках лепешку.
— Что это?
— Еда! Мама на работу в колхоз устроилась. Зарплату там не платят. Она вчера принесла мешок комбикорма для свиней и приготовила это! Я это жрать не буду!
— Ну, не ешь, — Дима равнодушно пожал плечами и, бросив лепешку в алюминиевую миску Тузика, двинулся в свою комнату, волоча по полу школьный рюкзак.
Сашка, увидев его, бросился к нему и обнял.
— А ты покушать что-нибудь принес? Мама лепешки приготовила, а они с песком и камешками. Я зуб чуть не сломал. Вот, смотри!
Малыш раскрыл рот и пальцем оттянул нижнюю губу. Десна кровоточила. Кажется, в ней что-то торчит.
— Сашка, у тебя в десне заноза. Дай вытащу.
— Угу.
Малыш мужественно терпел, пока брат ногтем выковыривал застрявший осколок стекла.
— Сашка, больше не ешь эти лепешки. Подожди, скоро принесу тебе еды.
Лепешки из комбикорма для свиней!
Дима время от времени недоуменно качал головой, не веря в то, чем мама кормила Сашку и ленивую Ольку. Дать трехлетнему мальчишке лепешки со стеклами! Она сама-то ела эту гадость?!
— Мужчины должны быть любопытны. Это определяет их уровень интеллекта и способность к обучению. Но, в данной ситуации, это не мое дело. А я вижу, что что-то не так у тебя, — дед Гриша кряхтел рядом, кидая на соседа озадаченный взгляд. — Ты скажи мне, отчего, вдруг, передумал и вернулся?
Дима мотнул головой. Нет, старику незачем знать истинную причину.
— Да, так, на куртку брату решил заработать…
Дед Гриша отвел глаза, продолжая натирать сухую кукурузу на огромной терке.
— У него уже есть новая куртка. А ты в девичьей ходишь. Это тебе куртка давно нужна, а не ему, — пробурчал недовольно он. — Завтра еду в город, мед надо сдать на рынок. Поедешь со мной, помощь твоя пригодится.
“Мама, я тебя люблю. Занята? Я подожду”…
“Мама, я научился делать мебель. Занята? Я подожду”…
“Мама, я приготовил все на новогодний стол. Занята? Я подожду”…
“Мама, я окончил школу на пятерки. Занята? Я подожду”…
“Мама, это медаль за соревнования. Занята? Я подожду”…
“Мама, я поступил в институт. Занята? Занята”…
“Мама, я ухожу в армию. Ты занята”…
“Мама… Ты у меня сеть?! Кто ты, женщина?!”
Она не поздоровалась, а лишь презрительно фыркнула, оглядев с ног до головы Анечку.
— Что это? — корявый палец неверно закружился у лица.
— Познакомься. Это моя невеста, Анна.
— Прочь, шлюха! Не для таких, как ты я сына воспитывала!
Тонкая ладошка в его руке испуганно напряглась.
Дмитрий резко развернулся и, прикрыв Анну, бережно вывел ее из дома.
— Прости, этого не должно было случиться.
Мать выскочила следом и, сотрясая над седой всклокоченной головой сжатыми кулаками заорала. Казалось, ее слышит все жители деревни, даже те, кто живут у реки.
— Экую тварь, змею привел! Тебе еще в институте доучиться надо! Щуку тощую притащил! Да, она полы-то помыть не в силах — хилая, что лошадь дохлая! Что она может?!
— Хватит, мама. У нас будет ребенок.
— Ах, постыда-то какая! Окрутила моего сына, в подоле притащила чужого выродка и ублюдка! Дай ей денег на аборт, и пусть убирается, куда подальше!!!
От каждого ее слова Анна сжималась и пряталась за его спину.
— Пойдем отсюда, — Дмитрий, бледный от стыда и страха за Анну, быстро повел невесту прочь. Дед Гриша выделил ему на время свою времянку. Там они с Анной поживут, пока не решится вопрос с жильем. Через два месяца сдача диплома, назначение на работу. Вероятно, отправят куда-нибудь на Север, где открываются новые заводы. И жилье работникам предоставляется. Лучше уж так. Подальше от всего, что опостылело. Сашку только страшно оставлять здесь.
Дмитрия колотило от унижения и ярости. Он все делал, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Но стоило ему погрузиться с головой в учебу, которая с трудом ему давалась после возвращения из армии и восстановления, как мать все пропивала и, снова приходило жалостливое письмо от Сашки, что, дескать, даже хлеба в доме ни куска…
Дед Гриша сильно сдал за последние годы, но держался молодцом. Верхом на своей любимой и справной кобыле уже не носился, да и бабок не дразнил, как прежде.
Старик встретил его у крыльца, заслоняя сухой и длинной ладонью пятнистый лоб. Дмитрий на радостях обнял его.
— Кого это ты прячешь за спиной, комсомолец? — дед Гриша быстро сдвинул в сторону соседа и с улыбкой оглядывал девушку. — Невеста? Как звать?
— Невеста. Аннушка, — Дмитрий гордо приобнял девушку.
Старик закивал и жестом пригласил в дом.
— У меня намедни не сварено, не прибрано. Хворал долго. Уж простите старика.
Анна расслабилась и улыбнулась:
— Это легко поправимо, дедушка. Я помогу по хозяйству.
Жизнь у старика казалась спокойной и радостной. Дима спокойно уезжал на учебу в город, без страха оставляя невесту. Анечка, как могла, заботилась о них обоих, отчего помутневшие глаза деда Гриши вновь засияли счастьем. В его палисаднике снова зацвела сирень, пробились колючие ростки пышных роз. Приближалось время выпускного экзамена и сдачи диплома. Дима, буквально летал, отдавая младшему брату почти все деньги, что удавалось заработать на стройке после занятий в институте.
— Ну, вот, Анечка, дали распределение. Как и думал — в Иркутск, — Дима бережно обнял невесту. — Мне только б съездить туда на пару недель, чтобы получить направление и ключи от нашей квартиры. Там мы и распишемся. Ты уж побереги деда. Я вернусь быстро.
— Да, милый.
Дима быстро собирал свои нехитрые пожитки в старый картонный чемодан деда Гриши. Чмокнув Аню и обняв старика, уехал, согреваемый мечтой и любовью.